00:55 

Несколько лет вперед

В кафе было тихо и чисто, столы аккуратно протерты, полы подметены. Это было заведение более высокого уровня, чем обычные пивнушки, и Лука ценил это. Чисто, уютно и никому нет до тебя дела. Идеальное место для того, чтобы допросить призрака прошлого, забившегося в плохо просматриваемый угол.
Положив локти на стол, парень внимательно рассматривал скорчившегося на стуле Хейна. Тот выглядел больным, смертельно уставшим и изможденным. Казалось, что под сухой кожей чудом сохранились только кости, которые тот стыдливо прятал под широким грязным плащом. На носу криво сидели вытянутые черные очки, их стекла были заляпаны следами от пальцев, и Лука тщетно вглядывался, стремясь рассмотреть глаза собеседника.
Осторожно вытянув руки, тот обхватил ладонями прозрачный стаканчик с едва теплым кофе. И хотя обжечься было невозможно, кончики пальцев покраснели и припухли. Заметив, что Лука смотрит на них, Хейн тут же спрятал руки и втянул голову в плечи. Лягушонок нахмурился: сидящий перед ним человек не был ни капли похож на его друга: высокого, гордого, презирающего всех, одинокого и верного друзьям и девушке.
- Хейн, - как можно мягче и тише произнес Лука, и тот вздрогнул и поднял голову, прислушиваясь к звукам.
«Я не узнаю тебя»
- Где ты был? Почему ты ушел так внезапно?
«Почему ты ничего не сказал? Если у тебя были проблемы – а сейчас они точно есть – ты мог сказать о них. Я бы помог, выслушал, сделал что-то. Почему ты убежал, мерзавец?!»
С момента их последней встречи прошло несколько лет. За это время Лука вырос, поумнел и спустился на землю, сильно ударившись об асфальт. Это произошло почти сразу же после побега Хейна. Вспомнив о ночном нападении вампира, от которого Лягушонка спас счастливый случай и какой-то незнакомец в капюшоне, тот невольно опустил глаза, потерев предплечье. На чуть смуглой коже красовался три рваных шрама от чьих-то когтей, которые едва зажили.
Повзрослеть пришлось очень быстро. Уже через несколько месяцев Лука впервые примерил форму контролера и торжественно поклялся бороться с вампирами даже ценой собственной жизни. В отличие от наследственных контролеров, которые с детства готовились для этой цели, добровольно пришедшим вроде него было намного тяжелее. Постоянные тренировки, специализированные препараты для увеличения силы и выносливости, вбивание правил и беспрекословное подчинение – для простого человека это было крайне сложно. Продвижение по служебной лестнице было практически невозможно, но парень был готов и на это. Он четко выполняя поставленные начальством задачи, ценился товарищами, но ни с кем особо не сближался.
«Что с тобой случилось?»
Сняв черные очки, парень положил их на стол и устало потер глаза, машинально скользя взглядом по залу. Выработавшаяся привычка, по которой он легко опознавал коллег без формы. Хейн вновь осторожно вытащил руки и быстро пригубил напиток, оценивающе глядя на собеседника из-под густой челки. На сухих, обветренных губах появилась слабая усмешка – отзвук бывшего студента.
Он не мог не признать, что Лягушонок сильно изменился. Он вытянулся, накачался, перестал одеваться в драные футболки на несколько размеров больше и закалывать волосы розовыми заколками-трофеями бывших девчонок. Зеленые волосы были гладко зализаны, полностью открывая взрослое, скуластое лицо с уставшими, немного злыми глазами. Кожа вокруг глаз сильно припухла, под ними залегли сиреневые тени бессонных дежурств. Тонкие губы больше не шевелились, бормоча непонятные формулы и зажимая карандаш. Уголка рта опустились вниз и вряд ли часто поднимались в беззаботной улыбке.
- Хейн, ты меня помнишь?
Не моргая, Хейн смотрел на лежащие перед ним очки. Они были черными, с непроницаемыми стеклами, за которыми можно было надежно спрятаться от всего. За ними не видно тебя, зато ты видишь всех вокруг – точно такие же очки сидели на его носу. Вздрогнув, Хейн прикусил губу, не решаясь поднять глаза. С кем он сейчас сидит? Кто этот человек напротив? Это не его друг! Его Лука не любит черный цвет. Он предпочитает кричащий зеленый, бирюзовый, фиолетовый или желтый. Он не любит прятаться, всегда остается открытым, хоть и стесняется собственных глаз.
Осторожно подняв голову, Хейн уперся взглядом в сжатые губы и едва подавил призыв вскочить и убежать. Глядя на сидящего перед ним парня, он впервые отчетливо понял, что больше не знает этого человека.
- Эй, ты слушаешь меня?
Он помнил голос Лягушонка: звонкий, резкий, он врывался в сознание цветным вихрем, заполняя собой все, особенно когда хозяин был чем-то воодушевлен. Тогда парень мог часами рассказывать о чем-то незначительном, наполненном профессиональными терминами и геймерскими шутками. Хейн не понимал ни слова, но бьющая энергия была настолько заразительной, что невольно увлекала, заставляя верить в его мечту.
Подняв плечи, Хейн привычно сгорбился и подтянул колени к груди, поставив грязную обувь на край стула. Эта поза не раз помогала ему переживать особо холодные часы, а также прятаться в засаде. Сглотнув, парень быстро облизал губы. Он не охотился почти неделю, и сейчас притихшие было волдыри с новыми силами вгрызлись в его нервы, пробивая насквозь. Поведя носом, парень быстро уловил знакомый приторный запах крови, циркулирующей по венам окружающих его людей.
- Твою бабушку, Хейн!
Тонкие губы с трудом разлепились, но горло сжал спазм, и парень закашлял, отплевывая скопившуюся мокроту. Его органы были пусты, он не ел и не пил несколько дней. Отсутствие крови превратило его тело в сплошную зудящую язву, волдыри которой временами прорывались едкой жижей. Когти ощутимо болели и поджимались, впиваясь в ладони, и Хейну едва удавалось сдерживать самого себя от непрерывного расчесывания. Он чертовски устал и, видимо, вырубился прямо возле проходной улицы, иначе Лука вряд ли нашел бы его.
Поведя плечами, он плотнее натянул плащ и поправил очки. Смутившись, Лягушонок быстро отвел взгляд и судорожным движением нацепил свои очки на нос, покраснев под пристальным взглядом. Это насмешило Хейна: кое-кто так и не вырос.
- Черт подери, да приди в себя! – громко прошептал тот, упираясь взглядом в глянцевито блестящее черное стекло линз. За ними прятались поразившие когда-то глаза единственного человека, которому он доверял. Который бросил его. – Хейн, скажи хоть слово.
- Лягушонок, - скользнуло из приоткрытых губ, и Лука ощутимо вздрогнул, не веря ушам. – Помнишь, почему я так назвал тебя?
Хриплый, захлебывающийся голос болезненно давил на уши. Не осознавая, Лягушонок уставился на губы собеседника. Болезненно красные, припухшие, обкусанные, они кривились в отблеске той завораживающей усмешки, что когда-то принадлежала только ему и малышке Лу. Хейн никогда не был улыбчивым парнем. Он всегда прятался за маской равнодушия и черствости, будто боясь проявить иные чувства. Но временами Лука ловил его ухмылку: дерзкая, решительная, полная внутренней силы и наглости. Друг сразу же становился похож на кота, сперевшего огромный кусок жрачки.
Сейчас же острые губы рвали впалые щеки, застывая болезненной гримасой. В уголках застыли неровные шрамы, похожие на кляксы. Они остались от просачивающихся волдырей, но парень вряд ли подозревал об этом. Чутье контролера не работало на Хейне, чем тот успешно пользовался: в отличие от друга, он мгновенно опознавал врагов.
- Конечно, помню, - поджал губы Лука. – Я еще не настолько стар и подвержен склерозу.
- Давненько это было. Ты успел стать контролером.
С сухих губ чуть не сорвалось слово «инквизитор»: так уцелевшие вампиры, сброшенные в одну кучу, называли своих врагов. Это прозвище пошло от одного седого старикашки, бывшего историка из богачей. Оно быстро прилепилось, помогая справиться с животным ужасом при слове «контролер». Те знали о подобном, и заразившиеся старались не выдавать себя.
Кисло улыбнувшись, Лука невольно отвернулся. Не все поддерживали действия контролеров, и сейчас в голосе друга он услышал горький упрек. Такой же звучал в голосах родителей и знакомых, не давая парню объяснить свою позицию и причины. Пальцы вновь сомкнулись на предплечье, и Хейн невольно покосился на это место. Что же такого произошло, что заставило ребячливого Лягушонка поменять мечту на паршивую и опасную работку?
- Мне… пришлось, - выдавил тот из себя, кусая губы. Оболочка строгости и неприступности шелухой слетала с него, обнажая того, кого когда-то знал Хейн. Сняв очки, Лука нервно сжал их, не решаясь поднять глаза. Обычно он никому не рассказывал, что стало причиной его становления на путь истребления вампиров, но сейчас очень хотелось сделать это. Однако страх оказаться непонятым и отвергнутым цепко сжимал его горло.
- Почему? Что произошло тогда?
Молчание послужило ответом. Сгорбившись, Лука вновь потер шрамы, незаметные под плотной тканью рубашки. В разноцветных глазах искрами отразились слезы отчаяния.
- Лягушонок.
Послушно подняв голову, тот уперся взглядом в прищуренные желтые глаза. Они сильно выцвели и побелели, на радужке отчетливо виднелись трещины, похожие на раны от когтей. Сузившийся зрачок казался тонким туннелем, уходящим куда-то внутрь, тянущим за собой.
- Что тогда произошло?
Тонкие пальцы когтистой лапой сжали накачанную руку, оставляя на смуглой коже пятна синяков. Рывком дернув на себя, Хейн мгновенно разорвал рукав. Бледные шрамы выглядели неуместно, фальшиво, неправильно, их не должно было быть здесь. Памятный вечер выплыл из пучины одинаковых дней, настойчиво напоминая о совершенной ошибке.
***
Хейн сидел в подворотне, глядя на медленно двигающиеся облака дыма. Было холодно, но он давно привык к подобной температуре. Организм, измененный вирусом, отлично адаптировался к погодным условиям, но за это приходилось платить сильно ухудшившимся зрением. Впрочем, парень и так ориентировался на запахи и звуки, так что особых проблем не возникало.
Сбоку послышался шорох, и он, не глядя, швырнул туда камнем. Крыса тут же притихла, предпочитая не связываться.
- Умная тварь.
В конце улицы кто-то торопливо побежал в его сторону, заставив приоткрыть глаза. Некто явно спешил и громко дышал и топал. В нос ударил приторный аромат молодой, неиспорченной токсинами крови, и Хейн нахмурился. Неужели ребенок? В такой-то дыре и ночью?
Принюхавшись, вампир удивленно привстал. Он почти не различал запахи разных людей, мог дать только общую характеристику: курит ли жертва, пьет, живет на наркоте или в особо неблагоприятном районе. Но на этот раз он был уверен, что уже встречался раньше с этим человеком, и даже не один раз.
- Что за черт?
Осторожно выглянув из укрытия, парень пробежал глазами по узкому проходу. Тень быстро приближалась, временами незнакомец оглядывался и ускорял шаг. Он явно знал, что ступил на территорию вампиров, но почему-то отказывался поворачивать обратно.
Метрах в четырех от Хейна из вмятины между кривыми домами выглянул другой вампир. Пузатый мужичок лет сорока втягивал воздух, облизывался и постоянно почесывал лысую голову, от которой отлетали клочья окровавленной кожи. Жажда крови и спасения от зуда перебили все инстинкты и рефлексы: он лишь чуял добычу и даже не заметил Хейна, быстро натянувшего на голову капюшон.
Жертва пробежала мимо, низко опустив голову. На вампира пахнуло смесью чистой крови, карандашных очисток и переслащенной жвачки. Но не успел тот осознать это, как перед вскрикнувшим человеком выскочил мужик. Оскалившись, он демонстративно расставил руки, плотоядно облизывая раздувшиеся губы. Пытаясь резко затормозить, незнакомец упал, уронив очки, и в свете мигнувшего и тут же погасшего фонаря Хейн увидел перепуганное, резко побелевшее лицо Лягушонка. Приоткрыв рот, тот сидел на месте, не в силах пошевелиться или крикнуть. В разноцветных глазах плескался откровенный ужас и детская обида на несправедливость жизни. На мгновение Хейну даже показалось, что Лука сейчас встанет, топнет ногой и, зарыдав, скажет, что больше не играет.
В несколько шагов преодолев расстояние от укрытия до замершей парочки, парень заслонил собой человека. Мужчина нахмурился, но тут же указал на жертву: он первым нашел его, нечего претендовать на чужое. Дернув носом, Хейн поморщился: от соперника разило пОтом, зашкаливающим адреналином, чудовищным голодом, сгустками спекшейся крови и помоями. Для него кровь парнишки была вопросом продления угасающей жизни или мучительной смерти.
- Пошел прочь! Это мое!
Грозный, идущий из глубин кишок рев камнем прокатился по проходу. Луки испуганно закрыл ладонями лицо и сжался в комочек. Мужчина всем телом бросился вперед, стремясь свалить внезапного защитника, но тот, отступив на шаг, рубанул ладонью по затылку, вызвав брызги крови из открытой раны. Соперник тут же упал, разодрав ладонь о валяющийся шприц, и на несколько секунд застыл. Хейн отчетливо увидел, как по его лицу ручьями покатилась кровь, на глазах заживляя воспаленные волдыри. На губах показалась полная блаженства улыбка, сквозь распахнутый рот вывалился мясистый язык.
Обнажив когти, парень рванул вперед, пружинисто подпрыгнув. Секундная вспышка – и мужчина, пошатнувшись, завалился на бок, широко распахнув глаза. Из рассеченного горла толчками хлынула кровь, расползаясь огромной лужей. Брезгливо отряхнув пальцы, Хейн оглянулся через плечо. Лука по-прежнему сидел на земле, спрятав лицо, и парень поспешил убраться. Он не хотел, чтобы друг увидел его вампиром.
- П-постой! – тонкий голос заставил его застыть. Поднявшись, Лягушонок изумленно смотрел на спасителя, близоруко щурясь. Разбитые очки валялись под его ногами. – Постой!
Парень шагнул вперед, выставив вперед руки, споткнулся и полетел носом вперед. Хейн машинально подхватил его, и Лука болезненно вскрикнул. На левом предплечье показались три глубокие царапины с рваными краями. Выругавшись про себя, вампир быстро посадил друга на землю и убежал.
***
- Я мало что запомнил, - тихо закончил Лягушонок, глядя на сцепленные пальцы. – Только в тот момент понял, что не хочу вот так просто терять близких.
- И после этого ты ушел к ним?
- Да.
Гнетущая тишина повисла над столиком. Чай давно остыл, и Хейн мелкими глотками допил его, стараясь потянуть время. Больше всего ему хотелось уйти, убежать, улететь куда-то, где нет людей, особенно Луки. Должно быть, раны заживали долго и частенько напоминали о себе, нервируя. Вид шрамов заставил вампира вспомнить запах крови, ее текстуру и облегчение, которое та приносила зудящему телу. Кончики когтей тут же заболели, нервы натянулись и готовы были порваться от напряжения, в горле пересохло.
- Ты так и не сказал, где был, - напомнил Лука, внимательно наблюдая за другом. Тот заметно нервничал, хоть и старался скрыть это за показным равнодушием. Что же с ним произошло? Где, черт возьми, его носило столько времени? Почему он не попросил помощи, когда нуждался? На сердце парня поселились прочная обида и недоумение, от которых сводило скулы.
Неопределенно пожав плечами, Хейн вновь отвернулся, и это окончательно добило его друга.
- Да открой ты уже пасть! – рявкнул он, привстав и схватив собеседника за грязный воротник пальто. – Почему ты молчишь? Что с тобой произошло? Я искал тебя несколько лет. Лу искала тоже. Знаешь, что такое каждый день ходить к моргу? Бояться увидеть и не увидеть тебя там одновременно? Что такое звонить в больницы и слушать автоматические автоответчики? Бесконечно ходить по улицам и смотреть на людей? Топтаться возле полицаев и умолять найти друга? Да им же насрать на нас! «Люди пропадают каждый день», - говорят они и ржут за твоей спиной.
Устало опустившись на стул, Лука уронил руку на столешницу, сбив пластиковый стаканчик с остатками кофе. Серая липкая жижа кривой чертой пересекла пластмассовую равнину и закапала на пол.
- Несколько месяцев и лет бесконечного ада, - прошептал парень, глядя во вспыхнувшие голодным пламенем желтые глаза. – Я каждый день надеялся, что ты найдешься. Зайдешь, посмотришь в монитор, поморщишься, презрительно хмыкнешь. «Опять твоя долбанная войнушка?». Это было невыносимо. Почему ты там поступил?
Последние слова слетели с губ едва различимым шорохом. Опустив глаза, он увидел, как сквозь его ладонь, пробив ее насквозь, в стол вонзились острые желтоватые когти. Покрытая вскрывшимися волдырями кожа жадно впитывала выступившую кровь. Бледные глаза Хейна казались сумасшедшими, истерично прыгающими точками, как у наркомана. Он сильнее надавил на ладонь друга, заглатывая все больше крови.
- Хейн…
Рывком дернув на себя пальцы, тот в ступоре уставился на них. На указательном пальце повис тонкий лоскут выдранной смуглой кожи, и парня едва не стошнило. Но внутри тела уже билась, набирая силу, жажда полностью окунуться в сгустки, обмазаться ими, убрать, наконец, невыносимый зуд, терзавший его несколько дней.
- Прости, Лягушонок.
Стальные пальцы сжались на дернувшейся шее, когтями разрывая глотку и ткани. Лука дернулся, еще сильнее насаживаясь на когти, из уголка рта потекла тонкая алая струйка. Горло завибрировало, когда тот попытался вздохнуть, разноцветные глаза потемнели, превратившись в стеклянные пуговицы. Дрожащие пальцы заскользили по рукам друга, не в силах зацепиться или разжать их. Умелые движения перебили самые главные сосуды, и через несколько минут Хейн поднялся, осторожно прислонив бездыханное тело к стене, бережно завязал на лохмотьях шеи шарф и надел на нос очки.
Засунув руки в карманы, Хейн быстро вышел, попросив официантку не будить его друга: он сам сделает это, когда вернется.
- Я обязательно вернусь.

Похороны контролеров - это скучное зрелище, особенно если это простой солдат. Короткое прощальное слово, скорбное качание головой, несколько секунд молча – а затем огонь крематория и первый тост вечерком в пивнушке.
На похороны Луки пришло довольно много народа. Работавшие с ним товарищи молча, без привычных шуток, подошли к закрытому гробу и тихо попрощались, поклявшись отомстить. Лягушонка уважали за прямоту и храбрость, попрощаться с ним захотели сразу несколько бригад. Тело вынесли во внутренний двор, чтобы за час все желающие могли подойти к нему. Никто не замечал темную фигуру в длинном, заляпанном грязью плаще, которая застыла в углу за деревом. На его носу красовались круглые очки с бирюзовыми линзами.

@темы: фанф

URL
   

Fuge, late, tace

главная