01:58 

Глава 3 - конечный

Schuldig16
«Все еще 24 число, месяц 4.
Только что вернулся из бара, не стал дожидаться Лу. Она уже большая девочка, дорогу сама найдет. Спать не хочется, и я решил немного написать. В последнее время я начал постоянно натыкаться на контролеров, типа тянет их ко мне. Раньше их работа была менее заметна».
– Или я не обращал на них внимания, – вполголоса добавил парень, почесав костяшки правой руки.
«Вообще работа у контролеров адовая. Никогда не знаешь, трясет ли бомжа на остановке от холода, или он заражен, надо его проверять или сам подохнет. Но они и выполняют ее хорошо. Обычно их рейды незаметны. Они не палятся и не показывают чертовых вампиров, которые уже стали чудовищами. Но в последнее время я начал все чаще замечать их».
– Кажется, я параною.
«С другой стороны, вампиры – те еще твари. Могу ли я быть уверен, что Лягушонок или Лу «чисты»? Или что на работе все нормальные? Чем больше думаешь, тем меньше хочется видеть людишек. Но вирус может просто парить в воздухе. Тут уже ничего не поможет».
– Какой-то бред, – нахмурился Хейн, отложив карандаш, и задумчиво почесал пальцы. Они немного болели, как после сильного удара, но парень не помнил причины – он вроде не с кем не дрался и не ударялся о предметы.
На столе стояла недопитая чашка кофе, оставленная утром спешащей Лу. На белом ободке виднелся темно-синий след губной помады. Девушка любила необычные, вызывающие цвета и держала в огромной косметичке целый набор помад и блесков для губ.
Задумчиво подвигав ногой соседний стул, Хейн потер нос. Ему было скучно. На работе все спокойно, если не считать вечного недовольства Мартина, с Лу тоже все наладилось. В университете все шло хорошо: он тянул лямку, попутно скачивая у Луки задания и проверочные тесты, и старался не попадаться на глаза преподавателям. Спокойная, почти семейная жизнь, о которой он мечтал в интернате, постепенно становилась явью, но оказалась неимоверно тоскливой.
Пискнувший планшет передал звонок от Лягушонка, и Хейн радостно улыбнулся, надевая очки виртуальной реальности.
– Дело есть, – вместо приветствия пробурчал Лука и заразительно зевнул, прикрыв рот планшетом. Он вновь не спал, пытаясь что-то собрать, разобрать или наладить. – Ты свободен завтра?
– В чем дело? – настороженно отозвался Хейн, даже не пытаясь угадать ответ. Это могло быть что угодно: от виртуальной экскурсии по помойкам нижнего круга до похода по магазинам верхнего. Как ребенок, Лягушонок всегда тянулся туда, где ярче всего блестело, гремело и пищало.
– Пошли со мной, – широко улыбнулся тот, наклонив голову. Сидевшие на голове огромные наушники с нарисованными черепами едва не соскользнули с прилизанных волос. С такой прической парень выглядел старше, зануднее и грустнее.
– Куда?
– На выставку контролеров. Покажут, как они работают, что внутри их шлемов, оружие покажут. Это же интересно.
«Опять контролеры, – пронеслось в голове хмыкнувшего Хейна. – Они преследуют меня».
– И когда оно будет?
– Завтра.
– Можно взять Лу?
– Ну… – замялся парень. – Если ей интересно. Мне пора, до завтра.
Кивнув, Хейн снял очки и тихо хмыкнул. Иногда в поведение Луки отчетливо сквозила ревность. Звук открывающейся входной двери заставил его быстро убрать блокнот в карман валявшегося рядом плаща и выйти навстречу. Попавшая под дождь Луиза помотала головой, стряхивая с волос прозрачные капельки дождя, и звонко чихнула.
– Коридор. Дверь. Закрыть. На улице адище, – поделилась она, стаскивая толстовку. На оголенном левом плече показалась искусная выпуклая татуировка: сплетение роз, шипов и колючей проволоки. Она однажды упоминала значение рисунка, но Хейн не запомнил его. Он вообще мало интересовался ее жизнью. Главное: бытовая совместимость и наличие работы у обоих. – Я промокла как пиявка в луже.
– Кстати, у нас горячей воды нет, – глупо улыбаясь, развел руками тот. Вид обозленной девушки, по щекам которой быстро стекала почерневшая от туши вода был весьма комичен.
– Какого хера нет?! – взвизгнула та, пулей рванув в ванную. По полу протянулась цепочка грязных следов, а после послышался яростный вопль и крики: Лу пыталась выжать из водопровода хоть чуть-чуть.
– Не заплатили, вот и отключили, – ответил в пустоту парень и прошел следом. Тихо подкравшись сзади, он обнял ее за талию, укусив за ухо. Девушка не любила прикосновений к ушам, так как неизменно заводилась от простого дыхания.
– Может, я смогу заменить душ?
– Иди в зад, Хейн, – хмуро отозвалась та, отпихнув парня локтем. – Мне нужна горячая вода, я устала и хочу спать. Мне лень изображать дикую страсть папуасов в брачный период.
– Неужели я так плох? – попытался перевести все в шутку тот. Слова оставили неприятный осадок, больно ударив по мужскому самолюбию.
Примирительно улыбнувшись, Луиза потрепала его по щеке.
– Конечно, нет. Ты бог и дьявол на любой плоской поверхности, но я правда устала.
– Ну окей, – недовольно пробурчал тот, глядя на быстро раздевающуюся девушку. В конце концов, они были равноправными партнерами, и она не подписывалась ублажать его по малейшему желанию.
***
– Как поживает твоя программа? – без особого интереса спросил Хейн, крепко вцепившись в скользкий, отполированный тысячами чужих рук поручень в метро. Чертыхнувшийся Лука едва устоял на ногах от резкого толчка двинувшегося поезда.
Выставка разместилась в кругу Луки в получасе быстрой ходьбы от его дома, но засыпающий на ходу Лягушонок категорически отказался идти пешком. В отличие от Хейна, он не особо жаловал длительные прогулки, предпочитая добираться на транспорте.
Развитая сеть метро, пролегающая под всем городом, кроме верхнего круга, полностью удовлетворяла потребность простых людей в перемещениях. Благодаря его работе удалось полностью избавиться от наземного транспорта, оставив поверхность минилетам, крохотным двухместным автомобилям и мотоциклам. Все они были достаточно дороги и практически не встречались в нижних кругах.
В разрезе метро напоминало поставленные друг в друга миски, наполненные червями: проехать, не выходя на поверхность, можно было только по одному кругу. Для прохода в соседние зоны требовалось выйти, пройти пропускной пункт контролеров и вновь спуститься вниз. Это ужасно бесило Хейна, не желавшего постоянно бегать вверх-вниз. Кроме того, зачастую все сидения были либо вырваны хулиганами, либо заняты желающими погреться бездомными, и вся поездка представляла собой попытки устоять на ногах: поезда не отличались плавным ходом и часто слишком резко тормозили.
Стоя рядом, Лука напряженно сопел, упираясь плечом в стену и лихорадочно пролистывая какой-то игровой сайт. На темном экране белыми буквами выделялись чьи-то результаты, представленные внушительными цифрами, рядом с каждым ником мигал квадратик с фотографией. Сидящая на краю планшета Дерк вертела головой и временами тыкала тонким пальчиком в строчки. На нее тряска поезда явно не действовала.
– Что? – поднял голову парень, сдвинув очки на нос. Из-за сине-зеленых стекол выглянули озабоченные разноцветные глаза, под которыми легко угадывалась пара бессонных ночей. – Ты про что?
– Про программу, из-за которой ты отказал нескольким ухажерам, – протянул Хейн, помахав рукой перед носом друга. Костяшки на ладони покраснели и немного припухли, но тот почти не обратил на это никакого внимания. В их дыре подхватить любую заразу было проще, чем дойти до магазина, особенно если ты решил проехать на метро. – Эй, ты вообще тут, Лягушонок?
Глубоко вздохнув, тот поднял очки на лоб и потер глаза, заразительно зевая и цепляясь за поручень. Всклокоченный, наскоро прилизанный, с парой девчачьих заколок на макушке, тот больше всего напоминал безумного ученого-неудачника, бьющегося над решением жизненно важного вопроса. Вопросительно выгнув бровь, Хейн двумя пальцами подцепил почти упавшую сиреневую заколку и показал ее другу. На обратной стороне предмета было нацарапано имя «Стейс».
– Чего? – не понял намека тот.
– Ты даешь заколкам имена?
– Естественно, нет, – отрезал Лягушонок, отбирая ее. Слова утонули в скрежете тормозов, и парень повторил громче. – Это имя девчонки, которая ее оставила мне. Когда она ушла, заколка осталась у меня, как-то так.
– Типа трофей? Обычно у себя оставляют трусики, лифчики, наручники…
– И что я с ними делать буду? – резонно возразил Лука, закалывая выбившуюся прядь. – А заколки полезные, они волосы держат.
Поймав выразительный взгляд друга, парень быстро отвернулся и вновь уткнулся носом в планшет, пролистав список до конца. Стянув с него очки, Хейн тут же нацепил их на нос, подняв свои. Ему было скучно, до конечного пункта оставалось еще около десяти минут, а Лягушонок нагло игнорировал его. К тому же рука опять начала чесаться, и это немного раздражало.
– Мне идет?
Подняв голову, тот тихо хихикнул, глядя на дредастого хиппи в черном плаще, футболке с надписью, посылающей в эротическое путешествие весь мир, и в круглых очках, сквозь которые его глаза казались потрескавшимися глыбами льда.
– Мне они идут больше.
Разочарованно промычав, тот отдал очки и оглянулся, встретившись глазами с лохматым мальчишкой семи лет. Тот явно был из нижнего круга и ехал побираться. В огромной куртке, с голодными, испуганными глазами, он осторожно всматривался в лица равнодушных пассажиров, боясь заговорить.
Проследив за взглядом Хейна, Лука повернулся в ту же сторону, убирая планшет в сумку, и удивленно округлил глаза. Заметив это, мальчик робко подвинулся ближе, низко наклонив голову, и что-то прошептал.
– Что-что? – переспросил парень, наклоняясь ближе. Ему стало жаль малыша.
– Дяденька, кушать хочется, – пролепетал еще тише тот, почти повиснув на поручне. Стоявшие вокруг люди заворчали и непроизвольно отодвинулись, приготовившись выходить. Растерянный Лука поднял голову, глядя на равнодушно стоявшего друга.
– Хейн, что делать? Он голодный.
Вместо ответа тот рывком поднял попрошайку, схватив его за шиворот, и быстро обвел взглядом людей. Мальчишка дернулся, собираясь зареветь, но парень предупредил это.
– Где твой напарник? Думаешь, я не шарю в том, как деньги «букашкам» тырят?
Злобно зыркнув в ответ, ребенок ловко вывернулся и шмыгнул в открывшиеся двери, оттолкнув Луку. Хейн схватил за локоть пошатнувшегося друга и втянул его внутрь.
– Что за дрянь? Денег жалко стало, жмотина? Ребенок едва стоит!
Злости Луки не было предела. Он отлично знал, что Хейн не любит тратить деньги просто так, но отказать голодному, лишенному сил малышу, еще и так грубо!
– Лягушонок, ты наивный пень, – проворчал тот, проверяя свой планшет. – Видел, как за пацаном второй пролетел? Они работают в паре: один отвлекает, второй ставит «букашек» на планшеты поведшихся лохов. Я сам так работал, знаю. Лучше планшет проверь.
«Букашками» называли микрочипы размером с четверть ногтя. Достаточно было прикрепить его на планшет, как вирус тут же проникал внутрь, взламывал счета и переводил деньги. Срок службы «букашки» был невелик: как только деньги оказывались переведены, срабатывала система самоуничтожения, и чип рассыпался. С ними предпочитали работать дети – более ловкие и незаметные, чем взрослые.
Хейн почти не рассказывал о своем детстве, и временами его признания или неожиданные навыки (например, взлом простейших механизмов дверей при помощи карандаша) вызывали у Луки удивление, смешанное с жалостью.
– Не смотри на меня так, – буркнул парень, не поворачивая головы. – Детство прошло, жалеть не нужно. Но ты хотя бы отвлекся от своей техники, это здорово.
– Я был занят важным делом: есть подозрение, что кое-кто читерит. Доказательств нет, но нутром чую. Еще пара ребят подозревают этих же нубов.
– Лягушонок, я ни слова не понимаю из того, что ты говоришь, – зевнул Хейн и повернул голову. – Может, обсудим что-то другое?
Ответить тот не успел: волна людей вынесла их из вагона, сильно раскачав поезд, и выплюнула на перрон. Пропустив основную массу, Лука схватил друга за локоть и начал упрямо проталкиваться сквозь ряды, ловко лавируя между прохожими. Непривычный к огромному скоплению людей Хейн лишь матерился про себя, стараясь не отстать.
Выставка разместилась на территории бывшего ангара. Стальной купол поблескивал в свете прожекторов, рассеивая яркие пучки света, столбами бьющие вверх. Белоснежное освещение подчеркивало строгость выставленных экспонатов.
Посетителей встречали одетые в костюмы контролеров очеловеченные роботы, которые медленно передвигались по залу, подходя к детям и кивая им. Вдоль стен за прозрачным ограждением манекены бегали, прыгали, приседали, скользили и дрались врукопашную, показывая функциональность и скрытые особенности костюмов. На витринах разложили огнестрельные оружия всех видов, которые использовали контролеры, начиная от многофункционального автомата и заканчивая шприцами-пистолетами, позволявшими обездвижить врага. Там же лежали короткие ножи с широким лезвием, маленькие бомбочки длиной с большой палец - электрические, газовые, дымовые и шоковые, многофункциональные ремни, таящие в себе опасность и для вампиров, и для человека.
Недавно разработанные перчатки с тонкими когтями, через которые впрыскивались успокоительное и снотворное, горделиво лежали на отдельном вращающемся стенде, в голограмме демонстрируя свои возможности. Судя по ролику, теперь контролера было достаточно полоснуть когтями по незащищенному участку кожи, чтобы вампир свалился в жутких судорогах и впал в кому.
Увлекшись видом дерущихся роботов, Хейн не сразу заметил, что остался в одиночестве. Восторженно раскрыв рот, Лука разглядывал маску контролера, показанную изнутри. В нее были встроены десятки датчиков, реагирующих абсолютно на все изменения в окружающей среде: температуру, движения, запахи, свет, пульс, биение сердца, состав крови. Надев свободную маску, парень удивленно оглянулся и тут же вздрогнул: на него шла огромная темная фигура с расплывчатыми очертаниями. Быстро стянув маску, он с облегчением выдохнул: перед ним стоял Хейн.
– Размерчик подходит?
– Зря смеешься, очень интересная штука, – хмыкнул Лягушонок. – Хочешь попробовать?
– Нет уж, - в отличие от друга, обожавшего все, что было связано с техникой, Хейн не особо любил технические штучки и даже побаивался их.
В соседнем зале проходили презентация и лекция, на которую убежал неугомонный Лука. Оглянувшись, Хейн заметил в углу небольшую дверцу, перед которой толпились дети, и решительно направился туда. Растолкав галдящих малышей, которые не могли зайти из-за ограничений в возрасте, парень ткнул пальцем в нос виртуального помощника, чье изображение плавало на мониторе. Тот отозвался приятным мужским голосом:
– В этом зале представлены виды вампиров на разных стадиях заболевания, а также их жертвы и голографические воспроизведения. Для прохода приложите планшет с идентификационным чипом. Будьте осторожны: некоторые голограммы могут оказаться излишне жестокими для вашего восприятия.
Пожав плечами, тот выполнил требование и быстро шмыгнул внутрь, не давая пробраться детям. Рука тут же зачесалась, но парень не обратил на это внимание. Внутри помещения было намного тише, бродили молчаливые люди, с ужасом разглядывающие виртуальных чудовищ. Некоторые из них спокойно сидели, покачивая головой, другие скалились, вращая глазами, третья лязгали зубами на любого, кто подходил слишком близко. Под каждым вампиров находились небольшие записи, поясняющие, где и когда они были пойманы или найдены. Контролеры полностью воссоздали повадки, движения и внешность, стараясь как можно лучше передать внешний вид каждого экземпляра.
«Мужчина, 49 лет, рабочий. Найден мертвым. Причина смерти: большая потеря крови. Вероятнее всего, он расцарапал себя сам. На момент поимки был заражен около четырех месяцев».
На Хейна в упор смотрел грузный мужчина с залысинами – вероятно, так он выглядел при жизни. На его руках виднелись острые когти длиной в несколько сантиметров, из приоткрытого рта вывалился мясистый язык. Все руки и верхняя часть груди покрывали глубокими царапинами, из которых капала кровь. Открыв поддернутые белым глаза, мужчина взревел и вновь полоснул себя когтями.
Стоявшая рядом девушка с крохотными пучками синих волос на затылке и шрамированными узорами, растекающимися с висков по всеми телу, отшатнулась и налетела на высокого парня, лениво ковыряющегося пальцем в зубах. Тот прижал ее к себе, нагло хмыкнув.
«Женщина, 32 года, продавец. Найдена в предсмертном состоянии, не выжила. Причина смерти: перерезала себе горло. На момент поимки была заражена несколько дней около трех месяцев».
Низкая, едва достающая Хейну до пояса полупрозрачная женщина вертела головой, глядя на посетителей. Из распоротого горла водопадом текла черная кровь, образуя у ее ног постоянно исчезающую лужу. Из приоткрытого рта вырывались сиплый стоны, закругленные голографические когти слепо шарили вокруг, временами проходя сквозь головы людей.
«Девушка, 15 лет, школьница. Найдена возле трупа матери. Была убита при попытке сбежать от контролеров. На момент поимки была заражена несколько дней».
Миловидная девушка с веснушками на бледном лице сидела в луже крови, водя по ней пальцем. Временами она зачерпывала горсть и наносила на кожу, скаля зубы и подвывая. В лиловых глазах, покрытых белыми точками, светилась жажда крови и животная ненависть к людям. Внезапно она дернулась, вскочила на ноги и, вытянув руки, рванула к зрителям, но в ту же секунду упала обратно, будто удерживаемая невидимой цепью.
«Мальчик, 6 лет, жил в интернате. Донесли надзиратели. Отправлен контролерами на карантин. Срок заражения на момент поимки неизвестен».
Тощий ребенок с серыми волосами до плеч задумчиво смотрел в планшет, теребя край рубашки. Он казался совершенно нормальным, но стоило кому-то подойти слишком близко, как ребенок вскакивал на четвереньки и, зарычав, пытался напасть. Красные глаза отливали невероятной злобой, но тонкие когти были сломаны. Женщина позади Хейна вскрикнула и шепотом прокляла малыша.
– Чудовище, видеть тошно, – выплюнула она, отходя подальше. Краем глаза парень заметил возле злобной дамочки беременную девушку, с ужасом смотрящую на вампира. Инстинктивно загородив живот руками, она явно молила всех богов и дьяволов избавить ее ребенка от такой участи.
В глаза Хейну бросилось слово «Заражен». Бегло оглядев таблички, он на каждой отчетливо увидел это слово, и в голове внезапно вспыхнула душная искра. Голограммы чудовищ исчезли - вокруг него остались только полупрозрачные изображение умерших от неизлечимой болезни людей. Людей, на убийц которых сейчас смотрят все вокруг.
«Это же простые люди, дети! – пронеслось в голове Хейна. Украдкой поворачивая голову, он видел лишь страх и презрение к экспонатам. – Они просто болеют. Зачем там смотреть на них? Они же не виноваты, что заразились».
Внезапно в углу раздалось копошение, послышался женский визг. Перепуганная интеллигентная женщина с мелкими кудряшками отступала от голограммы. Это было изображение крайней стадии вампиризма – нечто похожее Хейн виден несколько дней назад.
Изможденный, с проступающими ребрами вампир, присев, готовился прыгнуть. У него были длинные тонкие руки, крючковатые пальцы с окровавленными когтями, безумный вид и почти полностью белые глаза, радужка которых сливалась с белком. Из приоткрытого рта вырывался утробный вой, от которого по хребту бежали мурашки.
На табличке значилось: «Мужчина, 38 лет, без определенной профессии. Разорвал нескольких людей, после чего был блокирован контролерами на верхних этажах жилого дома. Выжил после намеренного пожара, но умер по дороге. На момент поимки был заражен около трех месяцев».
«Видимо, это тот самый вампир, которого видел я, – подтвердил прочитанное Хейн. – Даже не знаю, повезло ему или нет».
Остальные экспонаты были не менее отвратительны, но парень смотрел на них без особого интереса. Несмотря на жуткий вид и смертельную опасность, он не видел в выставленных вампирах чудовищ. Больных, спятивших, несчастных людей – да, видел, но не монстров, которых нужно отстреливать. А к людям он привык относится равнодушно.
Почесав костяшки, парень вышел, щурясь от обилия света, и в ту же секунду на него со спины запрыгнул развеселившийся Лука.
– Ты где был? – тут же поинтересовался тот, спускаясь на пол. – Смотрел на монстров?
– Это не монстры а больные люди, – тихо возразил его друг, поправляя бандану.
– Это не делает их менее опасными, – возразил Лягушонок, протянув жвачку. – Будешь? А я на лекции был. Там рассказывали историю создания и разработки костюма контролера, почему он именно такой. Еще сказали, что контролеры постоянно принимают добавки, они им жизнь продляют. Вот тут все сказано.
Висящий на стене монитор равнодушно рассказывал об устройстве и внутренней иерархии контролеров.
«Командиры дорожат своими солдатами. На обучение бойцов тратится по несколько лет, каждый проходит серьезный отбор. Потеря даже одного контролера в схватке болезненна и ощутима.
Это же относится к ученым. Каждый из них обладает не только необходимыми знаниями, накопленными в течение работы, но и развитыми интеллектом и интуицией. Это невозможно передать новичкам, а потому требуется продлить их жизнь до максимума. В ежедневном рационе контролеров присутствуют добавки, замедляющие старение органов. Благодаря им контролеры способны жить дольше, работая на благо людей».
– Какое-то сомнительное удовольствие так жить, – проворчал Хейн, стараясь, чтобы его не услышали. Стоявшие вокруг люди бурно выражали восторг таким решением, и парень боялся, что его неправильно поймут.
– Согласен, – кивнул Лука, сморщив нос. – Интересно, эти добавки хотя бы безопасны? Вдруг там побочек куча?
***
«25 число, месяц 4.
Горячий воды нет всего день, а я уже чешусь как крыса на помойке. Рука ужасно болит и вся красная. Выглядит жутко, надеюсь, на работе не заметят.
Меня преследует странное ощущение. Кажется, что контролеры, как вороны, стекаются ко мне на запах трупа. Вот уже несколько дней я постоянно натыкаюсь на них. Возможно, мне только кажется, но все же это чертовски подозрительно».
Отложив карандаш, Хейн с наслаждением почесал тыльную сторону правой руки. Кожа сильно покраснела, будто покрылась тонкой потрескавшейся корочкой, и неприятно пульсировала. Волны зуда разливались по всей руке, временами перебивая нервы. Он сидел на подоконнике, убивая время до начала рабочей смены. Он пришел почти на полчаса раньше, но переработки в их компании не оплачивались, а потому не было смысла приступать раньше.
– Да что за фигня? – сквозь зубы пробормотал парень, зубами прикусив кожу. На секунды зуд прекратился, но тут же начался вновь. – Да что б тебя!
«Чертова чесотка сильно раздражает. Рука выглядит как у псориазника или еще хуже. Придется ходить в перчатке, а то на работе точно к контролерам отправят. Поганец Му не станет слушать про отключенную воду и прочее».
***
– Хейн, мать твою в печенку, ты работать собираешься или нет?!
Раздраженно прищурившись, парень прикинул расстояние до кричавшего, сложил из пальцев неприличный жест и вытянул руку в ту сторону, рассчитывая, что собеседник увидит ее.
– Я все вижу, поганец! Не вздумай даже, мигом зад надеру!
Показав язык, Хейн быстро развернул небольшой ярко-оранжевый погрузчик, позади которого тащился десяток вытянутых платформ, на которых высились горы ящиков. Вокруг сновали такие же грузчики, непрерывно загружая и разгружая контейнеры. Их ангар служил перевалочным пунктом, а потому работа была довольно однообразна: выгрузить контейнеры с одного выхода, перевезти к другому и загрузить дальше.
Никто не знал, что внутри запечатанных ящиков и не особо любопытствовал. Все контейнеры были непрозрачными и прочными, и мало кому хотелось копаться внутри. Главное – не перепутать и по возможности читать предупреждающие надписи. Однако сотрудники негласно считали это посягательством на свою свободу и игнорировали все предупреждения. Хрупкие посылки оказывались погребены под тяжелыми, съедобные товары неделями валялись на складе и начинали тухнуть. Поговаривали, что отсюда несколько раз вытаскивали отправленные кому–то куски тел, которые находили благодаря специфическому запаху.
Сам ангар представлял собой вытянутую полусферу, внутри которой лабиринтом тянулись высокие, до потолка полки, привинченные к полу. Между ними проворно сновали «червяки», тянущие свой груз, а по самим полкам прыгали, временами спускаясь на плоские крыши «червей», надсмотрщики, вооруженные планшетами и ушниками. Постоянно в курсе событий, они отдавали приказы, проверяли их выполнение и молниеносно реагировали на ошибки, если замечали их. Один надсмотрщик командовал сразу несколькими людьми, и работа кипела.
По периметру через равные промежутки были прорезаны окна отгрузок и поставок, внутрь которых уходили двигающиеся ленты. Они вели к самолетам, тянущимся в другие города. Рядом с каждым проходом стояли «черпаки» – подъемные механизмы с железными когтями. Они захватывали товар и переносили его на ленту, отправляя в путешествие до конечной точки.
Выше них стоял, в прямом и переносном смысле, менеджер. В этом ангаре менеджеров было три – по одному на каждую смену. В их распоряжении был двигающийся капитанский мостик, козырьком выступающий по периметру всего ангара. Они наблюдали за работой, решали возникшие вопросы, проверяли комплектацию партий, получали и раздавали задания на планшетах. В основном, они наблюдали за грузчиками по камерам слежения, транслирующим изображения на планшеты, и временами перемещались по периметру, лично провожая взглядом «червей».
Сегодня на смене был Стив – старый, опытный работник, начинавший с низов, чуть ли не с уборщика. Он был полностью лыс, с красным сморщенным лицом и покрытыми мозолями руками. Любитель выпить, он отлично находил общий язык со всеми, и парни старались не подводить старика. На памяти Хейна это был единственный менеджер, с которым можно было договориться: он спокойно отпускал молодых пораньше, если те торопились на свидание, давал поспать в кладовке работающим в несколько смен, частенько выгораживал неопытных новичков, умудрявшихся разбить особо ценный груз или отправить его не туда. Дедуля Стив всегда стоял за любую доставшуюся ему смену, но он не выделял любимчиков и плевал на происходящее в нерабочее время: напутал при Мартине или Альфреде – разбирайся сам.
– Эй, Хейн! Да не спи ты, черт тебя в душу! Что с тобой такое? Хватит мечтать уже!
Надсмотрщик Майкл укоризненно покачал головой, стоя на коробке над машиной парня. Тот явно отсутствовал, временами почесывая руку, но едва реагировал на происходящее. Это порядком выбешивало, но Майкл старался сдержаться. Его повысили в должности всего пару недель назад, и он не успел приобрести замашки хорошего начальника.
На крышу кабинки что-то упало, и Хейн вздрогнул, испуганно подняв глаза. Он настолько погрузился в собственные мысли, что наверняка сбил какой-нибудь груз и даже не заметил этого. Только этого ему не хватало!
С крыши в кабинку заглянул Майкл, демонстративно хмурясь.
– Хейн, хорош спать. Тебе охота подставляться?
– Извини, – пробормотал тот, машинально потерев ладонь о джинсы. Кожа сильно воспалилась и постоянно зудела, и парень всерьез опасался, что какой-нибудь слишком сознательный человек сдаст его с потрохами контролерам. Пристальный взгляд надзирателя и так был достаточно красноречив.
– Аллергия? – кивнув на болячку, спросил тот. – Неудивительно. Тут такие продукты и воздух, что скоро все в волдырях ходить будем.
Хмыкнув, Хейн умело развернул машинку, высадил Майкла на указанной полке и быстро порулил в угол, отвозя товар. Надзиратель наверняка подумал про вампиров, но он знал, что парень недавно проходил проверку и был «чист». Только это могло объяснить отсутствие немедленного звонка контролерам.
– Хейн, не спи! Мне нужен ящик с места двадцать три. Езжай к проходу «8Q» и поживее. Его уже полчаса ждут на товарнике пятнадцать! Это лента «VH», если тебя это волнует.
Натянув на пострадавшее запястье рукав, парень порулил к указанному месту. Ящик оказался огромным деревянным коробом, со всех сторон обклеенным предупреждениями о том, что его нельзя переворачивать, а опускать нужно плавно и аккуратно. Судя по тому, что буквы шли вверх ногами, предупреждение не сработало. Осторожно подняв крюк «черпака» и подцепив товар, командующий машиной Стэн, начал осторожно опускать ящик, выразительно что-то крича. За грохотом моторов его едва было слышно, впрочем, никому не было дела до криков немного чокнутого подростка.
Стэну было всего шестнадцать: он старательно зарабатывал на еду и брался за любую возможность подработать, но активная физическая деятельность плохо сказалась на его психике. Временами он замирал, уставившись в одну точку, часто засыпал и разговаривал сам с собой, комментировал собственные действия, но это никому не мешало. Только менеджер Мартин постоянно пытался заставить его работать молча.
– Ты готов, Хейн? – жестами повторил подросток, ловко поворачивая кран. Под грязными пальцами машина недовольно ворчала, кряхтела, вздрагивала, но выполняла требуемое. Ящик с протяжным скрипом опустился прямо по центру хрустнувшего прицепа, и Хейн показал Стэну большой палец.
– Молодец, пацан, – вполголоса пробормотал голос Майкла в ушниках, быстро просматривая накладную. – Селезенкой чую, он далеко пойдет. Может, менеджером и не станет, но надзирателем – легко.
– Получше тебя будет, а? – подначил его Хейн, выкручивая руль. Ему нужно было проехать между двух погрузчиков и постараться не задеть их. – Козлы, не могли подальше свои колымаги оттащить!
– Ты поори мне еще, – тут же одернул его голос в ушнике, и парень прикусил язык. Ссориться с коллегами не входило в его планы, даже если те и поступали, как свиньи.
Добравшись до нужного прохода, оранжевая «змея», пикнув, остановилась под очередным погрузчиком. Им управлял новенький, Джесс – забитый, испуганный подросток, до дрожи боявшийся криков. Поговаривали, что это какой-то родственник самого Мартина и что ему уже почти тридцать лет, но глядя на тщедушное тельце, с трудом дергающее тугие рычаги, поверить в это было сложно. Ехидные грузчики делали ставки, сколько новенький продержится на рабочем месте: мало кто давал ему больше месяца.
Прикусив губу, Джесс осторожно коснулся кнопки, за что тут же получил нагоняй от учителя. Коршуном стоявший над ним Стив, матерясь через слово, в очередной раз начал втолковывать ему порядок действий.
– Цыпленок скоро свалит нахрен, – прошептал незаметно подъехавший Хенк и сплюнул на колесо. – Попомни мои слова. Еще одна выволочка от дедули Стива, и пацан драпанет сам.
– Тебе его не жалко?
Вдохнув, Хенк почесал живот, вываливающийся над дырявыми джинсами. Это был упитанный мужчина с редкими волосами и щетиной, при улыбке обнажающий гнилые зубы. Несмотря на отвратительные манеры и не самый привлекательный внешний вид, он был счастлив в браке и воспитывал двух дочерей.
– Ему эта работа, как моей жене яйца на заднице. Он не знает, что делать, не способен научиться, шугается всего. Я считаю, что его бесполезно учить, проще отправить подальше сразу. Он до сих пор не посла нахер Стива. Сам знаешь, что это значит.
Объяснять не приходилось. Дедуля Стив умел орать на новичков так, что краснели даже матерые грузчики. Новички боялись его до одури, но стоило разок послать старика, как тот тут же пожимал тебе руку. По непонятным причинам он начинал уважать работников только тогда, когда, доведенные до края, те повышали голос на старшего. После этого дедуля признавал их своими и активно помогал.
Бедолаге Джессу несколько раз объяснили это, уверяя, что этого требует сам босс, но тот скорее откусил бы себе язык, чем повысил голос на менеджера, и последний продолжал третировать его, искренне не понимая причины заминки в привычном укладе работы.
– Да ты, распиздай, башкой мозгуешь или жопой?! – гремел в ушниках голос Стива, и Хейн невольно поморщился. Голова резко заболела от криков, острая боль булавкой вонзилась в локоть, заставив руку дернуться. Не заметивший ничего подозрительного Хенк хмыкнул и закурил.
– Ишь как разошелся, черт лысый.
– Так, Хейн, ты тут? – раздался в наушниках усталый голос Майкла. – Старик, похоже, разошелся надолго, так что можешь валить. Все равно за полчаса он не успокоится, нечего зад просиживать. Хенк тоже может идти.
Радостно гикнув, мужчина быстро отвез своего «червяка» на место, поставил на зарядку и почти бегом припустился в сторону раздевалки. Сдвинув очки на лоб, парень повторил то же самое и неторопливо последовал за ним, машинально пряча руки в карманы. В раздевалке было тихо: они ушли первыми. Хенк успел скрыться в душе, напевая что-то, и Хейн сел возле своего шкафчика, широко расставив ноги. Вытащив из кармана сигареты, он закурил, запрокинув голову и вглядываясь в прокопченный потолок с разводами от тряпки.
– Включить вентиляцию.
Курить внутри здания было запрещено, но работники плевали на дурацкие правила. Ими руководил собственный инстинкт самосохранения. Они старались не курить возле взрывоопасных предметов и на глазах у начальства, остальные же места, то есть большая часть территории, считались свободной зоной. Некоторые ухитрялись курить не только табак, но на таких быстро доносили сами грузчики: находящиеся «под кайфом» наркоманы были опасны своим непредсказуемым поведением и заторможенной реакцией. На работе такое не допускали.
Лениво затягиваясь, парень снял очки и бандану, позволив дредам гибкими проводами упасть на плечи. Голова не перестала болеть, двигаться не хотелось, думать – тоже. Можно было напроситься в гости к Лягушонку и провести время за игрой, но для этого требовалось ехать через весь круг. Можно было поехать домой, но Лу ушла в клуб с подругами, а сидеть в гордом одиночестве и есть очередные пересоленые полуфабрикать было слишком уныло. Можно было позвать Лягушонка в клуб или присоединиться к Лу, но оба варианта не впечатляли. Можно было напроситься на вторую смену, но Хейн не был особо трудолюбив.
– Бля! – послышалось от двери, и парень недоуменно повернул голову. В проходе стоял, держась за косяк, Хенк, на плечах которого висело полотенце. Помотав головой, он натянуто хмыкнул и испуганно пояснил:
– Напугал ты. Зашел, а тут сидит кто-то, и глазами белющими шныряет. Я уж решил, вампирюга проник.
– А это всего лишь я, – наиграно весело ответил тот, быстро надев очки. Слова про глаза не понравились парню. – Домой пойдешь?
– Ага, устрою жене сюрприз, – хвастливо улыбнулся мужчина, вытирая волосы. – Выключить вентилятор к чертям! Сбагрю дочерей соседке, куплю вина, цветов.
– Да ты Казанова, – подначил его собеседник, в словах которого прозвучала тщательно скрываемая зависть. – Смотри, не перестарайся, а то третьей обзаведешься.
– Уже, мальчик мой, уже, – гордо ответил Хенк, сияя от счастья. – Только надеюсь, этот плод любви все же окажется с яйцами.
Одобрительно посмеявшись, Хейн быстро прошел в душ и остановился напротив зеркала, сбросив оранжевый опознавательный жилет и кофту. На худом теле не обнаружилось ни одного нового пятна, однако возле правого локтя чувствовался противный зуд, а бледная кожа порозовела. За ярко желтыми линзами очков прятались припухшие глаза, на белках которых полопались сосуды.
«Черт, только не это!».
***
– Что? Ты хочешь узнать про вампиров? Но зачем?
Лука не мог поверить своим ушам. Мало того, что Хейн позвал его выпить пива вместо того, чтобы отправиться к Лу, так еще и хочет узнать все о вампирах, хотя был осведомлен не хуже. Помотав головой, парень неприлично вылупился на друга. Мир сошел с ума!
– Хочу и все, сложно, что ли? – буркнул тот, положив голову на сплетенные пальцы. Он обыскал все доступные сайты, но не нашел ничего нового, кроме неподтвержденных слухов и уже известных ему фактов. Зная об интересе друга к теориям и тайнам, Хейн надеялся, что тот обладает более специфической информацией, может, даже секретной. Поверить в такое было сложно, но проверить стоило.
Вся доступная информация о вампирах уместилась бы на половине листа блокнота и была известна каждому с детства. Ее читали детям как сказку, в школе проверяли знания и устраивали тесты, на стенах проверочных пунктов висели буклеты, с помощью которых можно было освежить память. К такой информации относились признаки заражения, порядок прохождения обследований и просьба доносить контролерам на семью, друзей и коллег при выявлении подозрительного поведения. Больше никакой информации не было: то ли ее не существовало, то ли тщательно прятали.
Вокруг лениво текла толпа людей, в будние дни мало кто из работяг заглядывал в бар. Это заведение находилось на более высоком уровне, чем место работы Лу: отдельные столики из разноцветного пластика, несколько окон с решетками, вертящиеся в углах камеры наблюдения, можно было даже заказать дешевую закуску. В заведение Луизы такой роскоши не наблюдалось: предполагалось, что посетители должны прийти, быстро напиться и освободить места новым.
– Ты кого-то подозреваешь?
– Дьявол, Лягушонок! Я попросил рассказать про вампиров, а не устроить допрос.
– Да не бесись ты, – пожал плечами тот и снял очки. Разноцветные глаза задумчиво пробежали по залу и, близоруко прищурившись, остановились на Хейне. Спохватившись, парень вернул очки на нос. – Я знаю не больше твоего. Эпидемии вампиров всего лет семьдесят или чуть больше, и она до сих пор не изучена и не поддается лечению или контролю. Признаки до конца не выявлены. Кто-то начинает вести себя как псих, кто-то постоянно кусает пальцы, кто-то покрывается сыпью, у кого-то вырастают клыки или, наоборот, крошатся зубы.
Понимаешь, ученые не могут даже все признаки найти, не то, что сам вирус поймать. Они не знают, на какие органы он воздействует, как передается, откуда взялся – вообще ничего. Единственное, что известно точно – зараженные испытывают постоянный зуд. Они расчесывают кожу до крови и только после этого успокаиваются.
– Зачем?
– Шут его знает.
– Но как тогда действует та штука, которая нас проверяет?
Лука пожал плечами и выдул салатовый пузырь жвачки.
– Ты же был со мной на выставке. Скорее всего, она улавливает изменения в крови или типа того, но точно не скажу. Некоторые считают, что она и вовсе не работает, только вертится и останавливается в случайном порядке.
– Это слишком тупо, – проворчал Хейн, поправляя очки. Он боялся показывать налившиеся кровью глаза, отчетливо помня слова Хенка про вампирюгу. – А как насчет белых глаз?
– Я не знаю. Вроде на выставке упоминали, что почти у половины отловленных вампиров глазха начинали светлеть или белеть, но это только догадки. Возможно, что просто совпадения. Слушай, исследования вампиров засекречены по самое немогу-нехочу. Туда никто не может сунуться просто так. Перекрыты абсолютно все доступы. Даже самые умелые хакеры не могут пробиться в их компьютеры, только попадают в лапы контролеров. Понимаешь? Нет даже доказательств того, что вампиризм не насаждают нам само государство.
– Так, не пори ерунду, – нахмурился Хейн, отодвигаясь. Лягушонок сел на своего любимого конька и мог рассказывать о теориях заговоров часами. – Я просил только проверенную инфу.
– Так она вся у тебя, – пожал плечами тот, помешивая трубочкой пиво. Цветной ушник, висевшая на его ухе, засветился, и парень прикрыл его пальцами. – Никто ничего достоверно не знает, а если знает, то уже не расскажет. Думаешь, наш город просто так называют военной тюрьмой?
***
«28 число, месяц 4.
Все мои попытки узнать что-то о вампирах окончились полнейшим фэйлом. О них не известно ничего, то есть абсолютно ничего, кроме того, что знает каждый младенец. Вампиры постоянно чешутся и в итоге сходят с ума, после чего их забирают контролеры. Если вы, дети, заметите подозрительного типа, немедленно сообщите о нем – это может оказаться вампир. Я снова вернулся в начало пути. Но, черт возьми, этой информации недостаточно!
Я даже просмотрел ту дурацкую книжонку про вампиров прошлого. Но там они кусали всех за шеи и пили кровь. Я не слышал, чтобы что-то подобное происходило у нас, так что вряд ли она может помочь мне.
Зуд становится привычным. Я почти научился сдерживаться и не расчесывать кожу на людях. Но приступы боли иногда вспыхивают возле локтя и по всей руке. Я непроизвольно дергаюсь, и это подозрительно.
Вообще я не думаю, что могу быть заражен. Не верю в это, это слишком тупо. Я же проверялся всего несколько дней назад, вирус не мог появиться так быстро. Скорее всего, я параноик. Разве что Лягушонок прав, и контролеры хватают первых попавшихся, но это дерьмо полное. Если бы они хватали наугад, город давно бы захлебнулся в расползающейся вампирской заразе. Все рвали бы друг друга на части, как в играх Лягушонка, и наступил бы ад».
Напевавшая что-то за стеной Луиза задала вопрос, и Хейн машинально закрыл дневник. Привычка появилась случайно, когда он начал интересоваться вопросами заражения и решил записывать некоторые наблюдения. Не то чтобы он боялся, скорее не хотел слышать любопытных вопросов.
Девушка собиралась навестить отца, жившего в пригороде. Немного свихнувшийся к старости рабочий одного из заводов среднего ранга воспитывал девушку один. Он стремился удовлетворить любой ее каприз и коршуном охранял от нежелательных знакомых, в особенности от лиц мужского пола. Обожавший дочь старик не выносил даже мысли о том, что его малышка выросла и интересуется мальчиками.
Куда делась мать, Луиза не знала и не особо переживала по этому поводу. С ранних лет она была предоставлена себе и не особо желала лишаться свободы. А мать… да у каждого третьего в ее деревне ее не было, а каждый второй рос без отца.
Лу предпочитала ездить к нему в одиночку, тщательно скрывая наличие бойфренда и собственный внешний вид. Она тщательно выбирала одежду, следя за длиной юбки, приглаживала непослушные кудри, затягивая их в узел, и полностью смывала весь макияж, мгновенно превращаясь в милую папину дочку.
– Ты что-то сказала? – из вежливости уточнил парень, не повышая голос.
– Я попросила проводить меня до вокзала, если ты уже закончил чесать жопу и просиживать яйца. Спальня. Свет. Выключить.
Девушка остановилась в дверях, в очередной раз одергивая подол. Сейчас она была больше похожа на невинную провинциалку, боящуюся заблудиться в огромной мусорной яме, именуемой окраиной города. Настоящий лакомый кусочек для мошенников и насильников всех видов.
– Я бы тебя в таком виде вообще никуда не пустил, – проворчал Хейн, отодвигая блокнот. – Выглядишь, как дура полная.
– Спасибо за комплимент, – поджала губы та, недовольно прищурившись. – Но я не хочу, чтобы отец видел меня в коже и цепях. Он даже татуху мою не видел.
– И ты решила играть роль дурочки из захолустья всю жизнь?
– Потише на поворотах. Это захолустье – мой дом!
– Извини, – поднявшись, парень прижал Лу к себе, быстро целуя. Горячие пальцы сжали ее плечи, нагло забираясь под кофточку. – Просто я ревную.
– Не ври, ты не способен ревновать меня, – хмыкнула та и тут же вскрикнула. – Ау! Хейн, ногти-то стричь надо.
Вывернувшись из ослабевших объятий, Лу подбежала к крошечному зеркальцу и приспустила кофту, недовольно глядя на небольшие синяки, на глазах наливавшийся фиолетовым. Они шли полукругом, в центре каждого рубинами сверкали капельки крови, выступившей из крошечных проколов.
– Ну спасибо, идиот, теперь придется переодеваться, – недовольно буркнула Лу, пальцами стирая кровь.
– Извини, – пробормотал Хейн в спину удаляющейся девушке, но та сделала вид, что не услышала. За стеной послышался недовольный крик:
– Спальня. Свет. Включить. Шкаф. Открыть. Да открыть, глухая дрянь!
Грузно опустившись на стул, парень внимательно посмотрел на пальцы. Ногти заметно пожелтели и выросли, заострились, как у птицы. Они стали толще, на них появились шершавые наросты, еще сильнее подчеркнувшие изогнутую линию.
– Что за черт? – удивленно протянул Хейн, но его мысли перебила громко задвинувшаяся дверь и команда «Закрыть». Выскочив в коридор, он заметил отсутствие балеток Лу, а, выглянув наружу, услышал торопливые гневные шаги.
– Взяла и ушла, дуреха, ты представляешь? – вслух произнес парень, невольно отшатнувшись от зеркала. Из пыльной поверхности на него сверкнули золотые глаза, поддернутые белым – крошки льда в растопленной лаве. – Черт, я теперь сам себя пугать буду?
Быстро натянув на нос очки, Хейн вернулся к дневнику. Свободное время напрягало его. Лу уехала и вернется только завтра, Лягушонок наверняка завис в собственной реальности и не захочет прерываться. На работу сегодня не надо, можно сгонять в университет, но просто посидеть он может и дома. Зевнув, он продолжил писать.
«У меня нехило отросли когти. Должно быть, очередная дрянь из организма лезет. То глаза кровью наливаются, то когти растут, то чесотка нападает. Может, стоит сходить к врачу? Единственное, что радует: я точно «чист», а эту штуку наверняка можно легко вылечить».

«Тот же день, то же число.
Я так и не попал к врачу. Во-первых, там была нефиговая очередь, большая часть которой – старые вонючие бабки и старики. Они постоянно выясняли отношения, и это жутко бесило. Также там было полно алкашей и наркош, все синие, едва стоят. Временами кого-то из них рвало кровью, за что он получал шваброй по ногам или рукам от обозленных санитарок, а бабки тут же начинали орать, как чертовы курицы, и требовали убрать его. Я боялся, что если они заметят, что я вечно чешусь, набросятся на меня и забьют ногами и костылями.
Пока я там стоял, мимо провезли тощий скелет, замотанный в черную тряпку. Оказалось, девчонка, подросток. Не знаю, что там делал врач, но ее вой слышала вся улица. Она посылала всех так, что дедуле Стиву и не снилось, кажется, рыдала и о чем-то просила. Бабки сразу начали молиться. Никогда не мог понять: если ты так уверен в силе Бога, на кой черт переться за медпомощью? Тебя же должен лечить твой Бог! В общем, девку увезли связанную, с окровавленными пальцами, которыми она пыталась цепляться за все подряд. Она даже, кажется, коснулась меня.
Но и это не все. Произошло кое-что, о чем я хочу написать. В общем, к доку зашел неприметный мужчина в черном. Не знаю, почему, но я сразу подумал, что ему здесь не место. Он был… какой-то неправильный, даже не знаю, как его назвать. Он не был стариком с четками и крестами, не был алкашом, не выглядел суицидником. Он был другим, нормальным, не таким, как мы, но я не сразу понял это.
Когда он вошел туда, спустя некоторое время шум вокруг постепенно прекратился. Никто ничего не говорил, все только смотрели на дверь. Внезапно послышался топот, и по коридору прошли четверо контролеров. Они растолкали всех ждущих, но никто не сказал им ни слова. Бабки заткнулись, как языки пооткусывали, обдолбыши во все глаза вылупились на них, даже протрезвели.
Контролеры прошли в кабинет и спустя несколько секунд вывели того мужика. Он был полностью белым, потным, глаза как у крокодильщика [Крокодил – популярный синтетический наркотик, «героин для бедных»] со стажем – огромные и черные. Он смотрел под ноги и молчал, руки ему скрутили и завели за спину. Все произошло очень быстро и тихо. Я успел заметить, что у мужика вздулись вены на лбу и на руках. Они были темными, почти черными, как червяки. Отвратительное зрелище, от которого меня чуть не вырвало».
Вид согнувшегося, обессиленного мужчины в черном вновь появился перед глазами Хейна, и тот вздрогнул от отвращения. Если все вампиры так уродливы, то их нужно убивать только за страхолюдный внешний вид.
«В общем, контролеры сделали дело и свалили. Бабки с удвоенной силой начали молоть языками. Они бы точно понравились Лягушонку. Все сплетни собрали, все слухи – и ни одного правдивого. Короче, меня опять замутило, и я выпал на улицу и решил не возвращаться. К тому же в этом отпала необходимость: все прекратилось сам собой».
Перечитав последнее предложение, Хейн потер запястье, внимательно глядя на кожу. Она была по-прежнему красной, но не болела и почти не беспокоила его. Проведя кончиком карандаша по болевшему ранее месту, он почувствовал только легкое раздражение, но никакого намека на болезненный зуд. Что ж, так даже лучше. Подняв руку, он тронул ушник и велел набрать номер друга.
– Что ты сказал? Повтори, у меня тут пвп! – сквозь грохот и взрывы проорал Лука, отчаянно нажимая на спуск огнестрельного оружия. Хейн мог услышать это даже через гарнитуру. – Хочешь посидеть где-то?
– Типа того, – пробормотал парень, поправляя ушник. Он частенько цеплялся за пирсинг, вызывая неприятную боль. – Пошли в бар, Лу все равно нет.
– Салага! Куда тебя дьявол прет, мудень?! Извини, у меня тут жарковато, – как ни в чем ни бывало произнес Лягушонок и закашлял. – Эти мальки не умеют автомат правильно держать, а все туда же. Слушай, в бар не хочу, может, ко мне лучше?
– А родаки?
– А они сейчас свалят на несколько дней, у меня никого. Завтра все равно учебы нет.
Что ж, это предложение Хейна тоже устраивало.
***
С родителями Луки Хейн познакомился через несколько дней после вынужденного переселения к новому другу. Тот даже не стал спрашивать, где Хейн живет, откуда пришел и есть ли у него жилье – просто поставил перед фактом, что какое-то время они будут вместе ходить на занятия и возвращаться домой. Удивленный таким поведением, Хейн молча принял его поведение, решив посмотреть, что будет дальше. В конце концов, когда-нибудь вернутся родители и наверняка сами вправят мозги распоясавшемуся сыну. С некоторым злорадством парень ждал их прихода, чтобы посмотреть на выражение лица обычно жизнерадостного друга после такой взбучки. Не станут же взрослые терпеть возле домашнего мальчика нечто без прошлого и с сомнительным будущим.
– Ты же понимаешь, что предки выгонят меня сразу? – выпытывал он у Луки, постоянно возящегося с программой. – Я из приюта, из преднижнего круга. Это уже подозрительно.
Но тот лишь хмурился и отмахивался, не желая слушать.
– Нормально все. Никто тебя не прогонит.
Удивительно, но Лягушонок оказался прав. Вернувшиеся после четырехдневного отсутствия родители добродушно улыбнулись, кивнули гостю и ушли на кухню. Мать, представившаяся как Селла, полноватая женщина со светло-зелеными волосами, убранными в толстую косу, занялась ужином. Отец Грегор, среднего роста мужчина с множеством седых косичек и глазами стального цвета, пожав гостю руку, отправился разбирать вещи. Потерев нос и покачавшись на носках, Лука мышью проскользнул в свою комнату, возвращаясь к программе. В коридорчике остался только ошарашенный Хейн, вертя во все стороны головой. Такого он, привыкший, что его считают не самой хорошей компанией, попросту не ожидал.
– Мальчики, ужин через десять минут, – донеслось с кухни.
– Тучка моя, ты же готовишь на четверых? – насмешливо прозвучало из спальни.
– На троих, – уточнила женщина, и гость тут же обернулся к двери, ища глазами кеды, чтобы незаметно уйти. – Ты же знаешь, что я на диете. Хейн, тебе тарелку побольше?
– Вечно она на диете, – хмыкнул мужчина, остановившись в дверях. Спустив очки на кончик носа, он подмигнул парню и понизил голос. – Придется завтра конфет купить.
Вечер за обеденным столом пролетел одним туманным сном. Взрослые увлеченно рассказывали о поездке, делясь впечатлениями. Оба трудились над интересным, многообещающим проектом, ради которого постоянно отлучались и почти жили на работе. Лука практически не участвовал в обсуждении, уныло ковыряясь в тарелке с вареными овощами. Казалось, что ему неудобно за родителей, но из вынужденного уважения к ним он терпит скучные разговоры. Это сильно удивило Хейна, для которого семейный ужин был в диковинку.
– Иди уже и не мучайся, – спустя пятнадцать минут произнесла Селла, не глядя на сына. Над собравшимися повисла неприятная пауза, которую никто не хотел заполнить. Отложив вилку, Лягушонок резко встал и вышел, ни слова не говоря.
– Если тебе неинтересно, можешь не заставлять себя сидеть с нами, – улыбнулся Грегор гостю, встряхивая косичками. Натянуто растянув губы, тот выскочил следом за другом. Тот явно нарывался на хорошую трепку.
Сидя перед огромным монитором, Лука чесал колено, второй рукой продолжая набирать код. Он даже не повернулся, занятый своим делом, и Хейн тут же треснул его по затылку, сбив очки.
– Ты охерел? Что сейчас было?
Растеряно поморгав, тот поднял голову. В глаза светилось искреннее недоумение и обида, но парень знал, что Лягушонок отлично понял, за что получил затрещину.
– Ты о чем?
– Что ты сейчас перед предками вытворял, кретин?
– В чем проблема-то? И сядь, у меня шея болит смотреть на тебя.
Плюхнувшись на пол, Хейн подтянул ноги, сев по-турецки, и начал мрачно сверлить хозяина комнаты взглядом. Тот поерзал, нервно поправил футболку, оголившую плечо, прикусил губу, но все же сдался.
– Так что не так?
Выгнув бровь, Хейн глянул на него поверх очков.
– Ты ведешь себя с предками как свинья.
Пожав плечами, Лука отвернулся, но Хейн тут же развернул его обратно, сжав плечо.
– Нет уж послушай. У меня родаков не было, я все детство провел во вшивом приюте среди одичалых и озлобленных детишек. У тебя же отличная семья и предки, которые за тебя волнуются и заботятся. Да всего за месяц такого счастья большая часть интерната тебя на куски бы разорвала зубами.
Нахмурившись, Лягушонок упрямо проворчал что-то, но уже не так уверенно. Пальцы с обкусанными почти до мяса ногтями на несколько секунд перестали бегать по планшету. Прислонившись спиной к креслу друга, Хейн включил оставленную на паузе игру. Его ожидала встреча с довольно сильным боссом.
Уже через два дня супруги вновь уехали, тепло попрощавшись с гостем. Селла по-матерински обняла парней и попросила Хейна присмотреть за ее сыном, Грегор, улыбаясь, разрешил при желании пользоваться домашним баром. Не глядя на друга, покрасневший Лягушонок что-то прошептал в ответ и быстро скрылся в комнате. Хейну послышалось, что он пробурчал «буду скучать».
***
Придя к Лягушонку, Хейн столкнулся с Селлой и Грегором в коридорчике. Они обувались, чему-то смеясь, и не сразу заметили отъехавшую дверь. Мужчина обернулся первым и тут же легко толкнул жену. На этот раз его косички были подняты в огромный пучок.
– Тучка моя, посмотри, кто пришел.
– Хейн, привет, – радостно улыбнулась та, обнимая гостя. – Давненько не виделись. Ты все еще носишь дреды?
– Привет, – немного смущенно отозвался парень. Он успел отвыкнуть от родителей друга. – Да, а в чем дело?
Два пары глаз одновременно удивленно округлились.
– Неужели ты носишь их столько лет?
– Ну да.
Дреды появились у Хейна на второй день возвращения предков Луки. Лягушонок согласился на время отвлечься от незаконченного кода и провести время с постоянно отсутствующими Селлой и Грегором и сейчас сидел на их кровати, задумчиво пережевывая жвачку и со скучающим видом глядя под ноги. Перед ним на полу пристроились отец и Хейн, разглядывающий их фото в молодости. Селла сидела в кресле, плетя очередную ловушку для снов. Сплетение ярко-розовой и синей нитей напоминали гостю о предпочтениях его друга, заставляя многозначительно хмыкать. Постепенно он понимал, откуда в Лягушонке появились некоторые черты характера.
На демонстрируемых на планшете подвижных фотографиях можно было легко проследить историю и развитие отношений парочки: их первую встречу, путешествия по городам, компанию с кальянами и цветами в волосах, первые дни на одном месте. Грегор не стал демонстрировать сына во младенчестве, чтобы не смущать, но Хейну хватало. Жадно вглядываясь в замершие секунды на планшете, он пытался представить, были ли у его матери такие же воспоминания.
Селла даже в двадцать лет была полной. На фоне высоких и изможденных подруг она заметно выделялась габаритами. Светло-зеленые волосы свободными кудрями стелились по ветру, фатой сопровождая хозяйку, круглые глаза светились искренним счастьем и весельем. На одной из фотографий все девушки были украшены объемными венками из бумажных цветов и лент. Рассматривая снимок, Хейн незаметно проводил пальцем по лицам, рассматривая их. Подруги на фотографии беззвучно смеялись и махали руками.
Движение потомков хиппи пропагандировало свободу, равенство, веселье и вечную молодость. Молодые люди одевались, красились и вели себя как хотели, не считая нужным ставить перед собой глобальные цели и задачи вроде работы и семьи. «Будь что будет» – было подписано под групповой фотографией, люди на которой пускали самолетики из лент и бумажных пакетов.
Повернув голову в сторону парней, Селла засмеялась.
– Лозунг был так себе, – пояснила она. – Только на словах мы делали, что хотели. На самом деле большая часть работала, за остальных платили предки.
– Да и по парам все быстро разбрелись, – докуривая, кивнул Грегор. – Никакой свободной любви и прочей дури.
– Помню, как ты Брену нос сломал, когда он меня на танец пригласил, – раскрасневшись, вспоминала женщина, на несколько секунд забыв о творчестве. Она выглядела такой молодой, что Хейн невольно залюбовался.
– Да, он позволил себе дерзость, – гордо расправив плечи, отозвался Грегор, подмигнул разом покрасневшему от смущения сыну. – Ты уже была моей.
Перелистнув несколько фотографий, Хейн остановился на одной. На ней был запечатлен высокий, худой, немного сгорбленный парень с копной белоснежных дред, рассыпанных по плечам. Они были украшены бусинами и цветами, а глаза шоколадного цвета гипнотически смотрели на зрителей. Из-за светлой кожи и небольших ожогов на носу и плечах он напоминал альбиноса.
– Нравится? – повернулся мужчина. – Это Шен, настоящий альбинос. Он постоянно обгорал, бедняга.
– Где альбинос? – заинтересованно вытянул шею Лука. – А он на Хейна похож.
– Не ерунди, – тут же помотал головой тот, но Грегор согласно кивнул. – Да ладно вам!
– Эй, тучка, погляди, – мужчина развернул планшет, демонстрирую фото. – Помнишь Снеговика Шена? Хейн на него похож немного.
Женщина кивнула с улыбкой, вызвав смех сына и возмущение гостя.
– Между прочим, Хейн, ты не задумывался о смене прически? – между делом поинтересовалась она, демонстративно внимательно считая нити. – Этот хвостик выглядит так себе.
Остальные молча кивнули, сплотившись, и парень почувствовал себя загнанным в ловушку. Конечно, он задумывался о смене стиля, но меняться вот так сразу было немного страшно. Заметив неоднозначную реакцию друга, Лягушонок постарался увести тему.
Проснувшись на следующее утро, Хейн уже не застал хозяев дома. Вновь просидевший перед планшетом всю ночь Лука лишь махнул рукой, пробормотав, что те уехали с раннего утра еще на несколько дней. На его коленях лежали несколько дред, которые тот, не глядя, неуверенно перебирал.
– Что ты на них так смотришь? – кивнул гость, расчесывая сильно отросшие волосы. Они почти достигали лопаток, вызывая недовольство хозяина. Ему сильно надоело постоянно убирать их. – Черт, обстричь бы вас как следует.
– Давай постригу, – машинально предложил Лука, не отрываясь от своего занятия.
Выразительный взгляд заставил его опустить голову, обиженно надувшись. Подобрав со стола ножницы, гость шмыгнул в ванную, плотно заперев за собой дверь. Не то чтобы он так сильно не доверял другу, но приютовская привычка полагаться только на себя давала знать.
Стричь самого себя оказалось труднее, чем можно было предположить. Высунув язык от напряжения, парень пытался рассмотреть в зеркале затылок и не заметил, как в дверях выросла фигура Луки.
– Может, тебе все же помочь? – спросил он, и ножницы дернулись, едва не задев ухо. – А то ты себе что-нибудь лишнее отрежешь.
Закатив глаза, Хейн сел на пол, протянув ножницы. Невесомые руки друга заскользили вокруг него, посыпая плечи и щеки волосками. Через несколько минут из зеркала смотрел криво подстриженный подросток с узким лицом и короткой, стоящей дыбом челкой. Заметив мелькнувший в желтых глазах ужас, Лука пошаркал рваным тапочком.
– Не так уж все и плохо.
– Смотря с чем сравнивать, – отозвался друг, вертясь перед зеркалом. Голова выглядела слишком пустой и лысой, нужно было чего-то добавить. – Как-то волос мало стало.
– Могу дреды вплести, станет много.
Шмыгнув носом, гость махнул рукой. Он же сам хотел сменить облик.
Спустя четыре часа старательного сопения Луки, десятка выкуренных сигарет, сотни проклятий и болезненных дерганий за волосы, Хейн рассматривал то, во что превратилась его голова. Огромная копна темно-синих тонких дред спускалась по голым спине и плечам, щекотя кожу. Они выглядели необъятными и были довольно тяжелыми, среди них попадались короткие косички, едва заметные на общем фоне.
– Ну как? – не вытерпев, спросил Лука, потирая уставшие пальцы. От непрерывного долгого плетения они сильно болели и едва двигались.
– Это офигенно, – выдавил тот, пытаясь поднять волосы наверх. Получился огромный пышный хвост, который едва удавалось удержать. На лице сразу остро выделились скулы и узкие губы, небрежно обрезанная челка превратилась в задумку парикмахера, а лицо «позврослело». – Лягушонок, реально. У меня слов нет!
– Тогда пошли выпьем, – радушно предложил тот, не особо понимая, правду ли говорит гость. Ему самому понравился результат. Мать с отцом наверняка гордились бы его навыками.
***
– Что ж, Лука постарался на славу, – насмешливый голос Грегора вернул Хейна из воспоминаний. Селла в последний раз поправляла строгий пучок, похожий на клубок ниток, и незаметно осматривала гостя материнским взглядом. – Может, когда-нибудь я позволю ему переплести и себя.
– А как же я? – обиженно возразила жена, надув полные губы. – Это же моя работа.
Засмеявшись, мужчина крепко обнял Селлу, поцеловав ее в висок, и оба с шумом вышли из квартиры, не расцепляя объятий. Удивительно, но чем старше становился Лягушонок, тем более непоседливо и молодо вели себя его родители. Мать начала сильнее краситься, а отец сменил привычные кофты на яркие толстовки. Дверь с громким щелчком захлопнулась за ними, и об нее стукнулся ответ Хейна.
– Пока.
Ожившая Юта вышла из спящего режима и любезно предупредила, что хозяин Лука ожидает гостя, но перед этим нужно вытереть ноги.
– Хоть где-то меня еще ждут, – хмыкнул гость, разуваясь.
Коридор озарился мягким золотистым светом, дверь в комнату Лягушонка приветливо приоткрылась. Перешагнув через мигающий дисплеем круглый пылесос, ревностно вычищающий полы, Хейн вошел внутрь.

запись создана: 31.08.2015 в 00:10

Комментарии
2016-01-16 в 01:54 

Schuldig16
читать дальше

     

Fuge, late, tace

главная