Schuldig16
I.
Прыжки — это смысл моей жизни. Скользить из одной тени в другую, прятаться и наблюдать — это все, что я умею. Я не умею чувствовать, как люди, не умею охранять, как Хранители, не умею стоять неподвижно, как Врата. Моя судьба — вечное движение и поиски. Поиски ради уничтожения и дальнейших поисков. Доволен ли я такой судьбой? Пожалуй. Мне сложно предъявлять ей какие-то счета. Счастлив ли я? Не знаю. Поменялся бы я местами с кем-либо? Я не готов ответить на этот вопрос.

Разрубленная пополам тушка вязкой массой упала к ногам Психеи, с шипением растворяясь на асфальте. Сморщив нос, тот брезгливо отступил, стараясь, чтобы на него не попало ни капли неприятной на вид жижи. Она была болотного цвета и пахла гнилой тиной с примесью бензина и тухлой селедки, испарялась быстро, и парень невольно порадовался этому: несмотря на то, что стычка произошла в мрачном и неприятном закутке, он уже не раз убеждался, что людей частенько тянет именно туда, где им не стоило бы появляться в ближайшие минуты.
Люди. Эти маленькие и самодовольные букашки, возомнившие себя «царями природы», невольно вызывали уважение Тени, хоть тот и не собирался признаваться в этом. По сравнению с бессмертными Хранителями и Наблюдателем век человека казался пылинкой, долей секунды, пролетающей одним мгновением. И тем не менее они умудрялись сделать для всех Времен намного больше, чем кто-либо. И это не говоря уже об эмоциях, которых парень откровенно побаивался и недолюбливал. Он мог понять злость, страх, ненависть, даже немного понимал ревность и ярость, но любовь, привязанность, верность оставались для сурового и безэмоционального наблюдателя загадкой. Жертвовать собой ради соседского ребенка? Умирать с улыбкой, слыша, как твои соратники гонят врагов прочь из страны? Стоять в церкви и с дрожью в голосе лепетать откровенно банальные клятвы не бросать и жить до глубокой старости, а после выполнять их? Недоступные чувства
Липкое пятно полностью растворилось, взвившись вверх пухлым облачком, и Психея облегченно вздохнул, «ныряя» в темноту на стене. Он не любил выходить в 3D-пространство в Настоящем, справедливо полагая, что в таком виде его слишком просто заметить. Другое дело скольжение из тени в тень, растворение в черноте, отбрасываемой предметами. Тут он был полноправным хозяином положения, незаметным и быстрым. Особенно в этом случае помогали сумерки, погружающие город в сонное оцепенение. Повсюду темно, люди спят и почти не выходят — красота.
Выглянув из прохода, Тень недовольно сморщился: солнечный день не был его любимым временем. И хотя при ярком солнце тени становились гуще и плотнее, приходилось быть крайне осторожным, чтобы не ступить за четкий контур. А учитывая маленьких людей или детей, которые всегда отличались крайней, почти болезненной наблюдательностью, пробежка по Настоящему днем превращалась в пытку.
Покачавшись на пятках, Психея поморгал, зевнул и потер виски, собираясь с мыслями. Ему предстояло проверить весь мегаполис, чтобы после скользнуть в следующий и завершить проверку к полуночи. Вчерашняя задержка стоила ему драгоценных часов, поэтому работать приходилось в непривычно светлое время суток. Наблюдатель ненавидел подобные перестановки и надеялся наверстать упущенное за дня три.
Тихий звон цепочек, свисающих вниз будто лианы, преследовал Тень на каждом шагу. Неслышимые для человека, они немного развлекали самого хозяина, доказывая, что он все еще связан с Настоящем. В иных мирах звук становился до неприличия громким, он резал слух и терзал его, не давая ни секунды покоя. Передвигаться там приходилось очень плавно и медленно, почти крадучись, чтобы не выдать себя с головой. Многие твари Будущего или Прошлого обладали слишком развитым слухом, не говоря уже о Хранителях, могущих учуять его присутствие на расстоянии.
Слегка присев и осторожно выглянув из-за угла (светившее сбоку солнце давало чуть больше тени, позволяя проверить обстановку), Психея неожиданно замер и испуганно отскочил обратно, чуть не сев на рваную коробку. Мимо него, глядя под ноги, промчалась невысокая девушка с заплаканными глазами и сжатыми в кулак руками. Она была явно чем-то расстроена, но парень все равно недовольно проворчал про себя, подражая местным водителям: «Смотри, куда едешь». Не смотря на то, что люди могли ходить по нему, как по обычной тени, это было крайне неприятно и даже мерзко, и наблюдатель старался не допускать подобного.
Незнакомка продолжала нестись вперед, огибая удивленно оборачивающихся прохожих и даже едва не попала под машину, перебегая шоссе. Тихо поведя крылом, Психея задумчиво склонил голову. Что же могло так расстроить ее? Если она увидела вирус, то ему следует отправиться в противоположную сторону и выполнить свой долг, но, с другой стороны, он не чувствовал ничего похожего на гнусный запашок «нелегалов» и не видел ни одного признака их присутствия. Люди наверняка бы давно подняли шум, обнаружив жутковатое создание, да и реакция девушки была бы иной. К тому же отточенная интуиция упрямо молчала, а уж ей-то парень привык доверять.
Неуверенно потоптавшись на месте, Тень сделал несколько неуверенных шагов за стремительно удаляющимся человеком. Причин следовать за ней или проверять место, откуда она пришла, не было, а вот из графика он явно выбьется, если не поспешит с проверкой.
Вздохнув, Психея расправил крылья, скользнув по теням прохожих. Он постарался выкинуть из головы видение огромных печальных глаз, потемневших от какого-то невнятного чувства.

II.
Не могу сказать, что люблю один мир и ненавижу другой. Каждый из них по-своему удивителен и своеобразен, он притягивает и пугает, раздражает и успокаивает, кажется знакомым и совершенно неисследованным. Однако, если бы мне предложили выбрать только один, я бы остановился на Настоящем. Это мой родной мир, место, где я нужен, где мои прыжки могут принести ощутимую пользу. Кроме того, как бы ни считали Хранители, Настоящее является главным миром, ведь именно в нем живут те, кого они должны защищать — люди.

«О Фобос, и почему все твари упорно лезут именно сюда? Им что, атмосфера нравится, или тут скидки?» - выругался Тень, метким ударом отправляя очередной вирус в сторону кирпичной стены. Смачно хлюпнув, тот огромной каплей сполз вниз. Длинные лапы, похожие на натянутые струны, мелко дрожали, сгибаясь в нескольких суставах, глаза навыкате смотрели в одну точку, пока жизни выползала из него по каплям через рваную дыру на том, что у людей является затылком. Товарищ погибшего истерично взвизгнул и попытался отступить к проходу в иной мир, но высунувшаяся оттуда клешня размером с автомобильное колесо лишила его этой возможности, перерубив тощее туловище пополам. Затем клешня сделала какой-то жест и втянулась внутрь.
Все произошло так быстро, что Психея даже не успел заметить, из какого пролома это выползло. Старое здание, предназначенное под снос, было покрыто дырами и трещинами, похожими на раны. Осторожно коснувшись твердого камня, Тень нерешительно провел по нему пальцами, собирая пыль, и отошел к разбитому окну. Неудивительно, что тварь избрали это место для прохода: отсутствие людей делало их выход незаметным, а царивший вокруг запах гнили маскировал аромат самих «нелегалов», уберегая от нюха самого парня. Наступив на жалобно треснувшую кость, тот взлетел, стараясь не касаться пола. Скорее всего, тут было место временного перевалочного пункта, с одной стороны, облюбованное выходцами из иных миров, а с другой — мелкими животными и, возможно, теми, кто именовал себя бомжами. Возможно, что последние становились первой добычей высунувшихся вирусов, и сейчас Тень оказал им огромную услугу, избавив от непрошеных хищников. Интересно, сколько их уже погибло от клыков и когтей тех, кому удалось выжить?
Сделав мысленно пометку о возвращении обратно, Психея ловко сиганул в окно, мягко приземляясь на ноги. Уже достаточно стемнело, чтобы его не заметили сразу, но не настолько, чтобы можно было полностью забыть об осторожности. Об этом явственно напомнил скрежет зубов, раздавшийся за спиной наблюдателя. Звук был вибрирующим, низким и грозным, но внутри него просвечивали нотки иного времени, эхом откликающиеся в сознании Тени. Нахмурившись, тот оглянулся через плечо, в любой момент готовый рвануть вперед или принять бой, если это потребуется. Алый глаз изумленно расширился, увидев владельца зычного баса.
Перед ним стоял, широко расставив лапы, огромная дворняга неопределенного цвета. Она была до невозможности худой, короткая шерсть свалялась в колтуны, а сквозь проплешины просачивались выпуклости костей. Тяжелое, предсмертное дыхание вырывалось из ее пасти вместе с вязкими слюнями неприятного розоватого цвета, рычание выгибало тощее тело, заставляя пригибаться к земле, лапы сильно дрожали и грозились вот-вот переломиться, выставив на всеобщее обозрение трухлявые кости. На голове псины, цепляясь щупальцами за распахнутую пасть, сидела прозрачно-серая желеобразная медуза. Ее заостренное тело колыхалось из стороны в сторону, внутри булькала жижа и плавно переваривалась энергия, отобранная у животного.
Заметив взгляд Психеи, тварь замерла и, секунду подумав, раскрыла безобразную пасть, полную острых клыков. Они шли в несколько рядов, заполняя все пространство, с некоторых капала кровь. Должно быть, «нелегал» питался местной живностью, пиявкой присасываясь к ним и высасывая до скелета. С жалостью посмотрев на измученно скалящегося, почти падающего пса, Тень медленно выпустил тонкую цепочку, непринужденно прокручивая ее. Хорошо, что жертвой паразита стал зверь, а не человек, иначе принимать решение было бы намного сложнее.
Обманчиво-плавно цепочка прорезала воздух и обвилась вокруг шеи собаки, стиснув ее. Попавшее в захват щупальце срезалось и упало на землю, шипя и растворяясь. Зверюга придушенно взвизгнула, вставая на задние лапы и лишь сильнее натягивая удавку. Медуза резко заколыхалась, подскакивая на одном месте, но лязгнувшая челюсть капканом сдавила ее щупальца, пригвоздив к месту. Натянув цепь, Психея терпеливо ждал окончания борьбы, бессознательно отворачиваясь от задыхающегося, бьющегося в агонии, желающего жить тела. Взгляд выхватил из мрака несколько скелетов, обглоданных до костей. Должно быть они принадлежали прошлым жертвам паразитов. Псина резко дернулась, почти вырываясь из сильных рук, и тут же стихла, упав на бок. Лиловый язык провалился между зубов, налившиеся кровью глаза мгновенно стали матовыми и сухими. Задние ноги в последний раз дернулись, а Психея брезгливо наступил на пытающегося сбежать «нелегала».
Неприятный дымок пощекотал его нос, заставив чихнуть, но парень все же уловил еще один признак чужаков. Их следы можно было унюхать в каждом углу, между камней и под ногами. Недовольно поморщившись, наблюдатель задумался. По правилам он должен был остаться и перебить все вирусы, собравшиеся тут, но это заняло бы слишком много времени, к тому же нет гарантий, что сюда не придут более опытные новички. Оставалось лишь одно средство.
Огонь весело вспыхнул и, не веря свободе, начал расползаться по помещению, покрывая собой трухлявые доски, обломки кирпича и скопившуюся рухлядь. Тут же завоняло поджаренными червями, клубы дыма заполнили пространство, вытеснив чистый воздух, на угольных крыльях осел слой сажи. Отступив на несколько шагов и предусмотрительно спрятавшись за широкое дерево, наблюдатель молча смотрел, как в огне гибнут вирусы. Некоторые из них лопались, будто опаленная кожа, заливая пол внутренностями, кто-то, напротив, скрючиваются подобно нерожденным младенцам. Забаррикадированные двери и затянутые окна не давали они вырваться. Тех немногих, что сумели прогрызть путь наружу, встретили цепи и тяжелые сапоги. С жильем «нелегалов» было покончено за полчаса.
Подождав для приличия десять минут, Психея рванул в сторону, заслышав вой пожарных машин. Если даже кто-то из жертв выжил, найти его не составит труда: острый запах гори выдаст его с головой в любой части города.
Позади послышалось подозрительное потрескивание, и внезапно раздался сильный хлопок, ударная волна от которого едва не опрокинула Тень. В ужасе обернувшись, тот виновато хихикнул: на месте второго этажа красовалась круглая дыра, из которой вырывались наружу огненные искры. Внутри плясали яркие цветы огня, сплетаясь в страстном танго, дым, будто шаль, опутывал их, связывая между собой, свободно вырываясь к мрачному небу. Обугленный череп квадратной формы упал возле ног Психеи, вытаращив на него несколько пар пустых глаз. Наступив на него, парень вздохнул: иногда он завидовал людям, не видящим весь этот ужас иных миров.

III.
Нельзя сказать, чтобы я любил или ненавидел людей, ведь они являются неотъемлемой частью Настоящего. Они рождаются, растут, развиваются, потом умирают, чтобы на их месте родился кто-то другой, и этот невообразимый поток жизни завораживает меня. Вчерашние дети сегодня уже убивают друг друга в войнах, женятся, рожают детей, а завтра их опустят в свежевыкопанную могилу и забросают землей, чтобы к вечеру забыть о том, что человек существовал. Я наблюдаю за этим круговоротом уже на протяжении десятков тысяч лет и, сказать по правде, он мне порядком поднадоел. Но улыбаться и смеяться тогда, когда часы непрерывно отсчитывают твои минуты до последнего вздоха... Меня все еще удивляет этот мир.

Психея был крайне зол и едва мог удержаться от желания пнуть мусорку и выдать свое присутствие. Разумеется, он знал, что люди очень любопытны и не упустят случая потрогать что-то, что трогать не следует, и влезть туда, где огромными буквами написано «Опасно!». Он подозревал, что нынешнее поколение (какое оно по счету? Парень сбился на десятом тысячелетие еще в древние времена) особенно тяготеет к загробному миру и так называемой нежити. Еще их отцы и деды постоянно пытались вызвать разнообразные души, чертей и других неприятных обитателей иных миров, но сегодняшняя неприятность превзошла все его ожидания.
«Рррррр!» - грозно прошипел сквозь стиснутые зубы Тень, украдкой пробираясь по темной стороне шоссе. Мимо мчались автомобили, ослепляя фарами, и ему приходилось постоянно прятаться за фонарными столбами, чтобы не попасться на глаза.
Помотав головой и несколько раз стукнув себя по лбу, наблюдатель постарался успокоиться. Ситуация вышла достаточно неприятной и крайне опасной, но никто не пострадал, а значит, можно было расслабиться и поздравить себя с успехом.
Маленькая девочка, играя в саду, нашла кость. Обычная белая кость, слегка треснутая в центре и покрытая землей, ничего особенного. Послушный ребенок принес находку матери, та отругала собаку, решив, что та опять закопала припасы во дворе, и выбросила кость, даже не потрудившись осмотреть место находки, которое отчетливо издавало запах мокрой земли и пепла.
Далее события развивались невероятным образом: вернувшись на место игр, девочка с удивление обнаружила, что из дыры в земле высунулась смердящая ладонь, покрытая язвами и нарывами. В нескольких местах кожа лопнула и сочилась гнилью, пальцы с выдранными ногтями были покрыты засохшей коркой крови и слепо водили по поверхности, ища что-то. Перепуганная малышка тут же позвала старшего брата, который решил, что это пытается вырваться наружу Люцифер, Сатана или кто-то еще, и что ему стоит помочь. Прилетевшие на зов друзья в черных балахонах и с охапками свеч подтвердили догадку и решительно расставили все необходимое для обряда, даже девственницу в жертву нашли — ту самую девочку, рыдающую от ужаса.
Сидевший в засаде Психея лишь поморщился. Все это он видел давным-давно, когда вирусы приползали в Настоящее, как на курорт, чтобы отъестся и отдохнуть. Некоторые люди сами приносили им жертвы, или призывали как кару высших силы, что лишь укрепляло «нелегалов» в мыслях, что им тут рады. Они пожирали все на своем пути, пока Тень пулей носился по миру, лихорадочно заклеивая и баррикадируя всевозможные дыры и пробоину во Вратах. Неопытные Стражи пропускали массу вирусов, не успевая ловить, и парню приходилось несладко. И вот Время сделало виток, вернув его в те смутные века. Как иронично.
Зеленоватая ладонь нерешительно замерла, услышав голоса, а после попыталась втянуться обратно, явно не желая связываться с людьми. Переглянувшись, мальчишки попытались остановить беглянку и изо всех сил потянули на себя, брезгливо морща носы. В яму посыпались комья земли и на поверхности появилась огромная, полусгнившая голова, бешено вращающая глазами. Правый висок представлял из себя голую кость, на левом торчало несколько волосинок. Умоляюще глядя на вызывавших, скелет дернулся и тоскливо завыл, вторя плачущему ребенку.
Но не успел главный сатанист произнести приветственную речь, как что-то дернуло его, опрокинув на спину, следом полетели и его приспешники. На мгновение замолкнув, вирус замотал головой и застучал зубами, тщетно пытаясь спрятаться или уползти обратно. Мир вокруг накрыла резкая темнота, глянцевые листья кустов зашевелились, охваченные внезапным незаметным ветром. Несколько крупных камней со следами когтей прокатились по земле, стукнувшись о подростков. Те попытались вскочить, но оказались крепко привязанными к земле. Их ладони будто приросли к одному месту, перехваченные веревкой, а на земле отчетливо проявилась надпись: «Зачем вы потревожили меня?»
Губы едва слушались старшего сатаниста, когда он рискнул что-то сказать.
- М-мы...
«Молчать! - тут же ответила ему надпись. - Убирайтесь вон, глупцы!»
Путы тут же исчезли, и парни рванули с места в дом, забыв и о неудавшейся жертве, и о застрявшем скелете. Осуждающе покачав головой, Психея сам распутал захлебывающуюся в рыданиях малышку и положил возле нее помятую конфету, которую стащил пару часов назад из сумки пожилой женщины. Конечно, ребенка это едва ли утешило, но угощение она забрала, после чего быстро убежала в сторону дома, из окон которого на двор пялились любопытные подростки. Несколько увесистых комков грязи быстро перекрыли им обзор, а Тень задумчиво поглядел на замолкшего скелета.
Тот печально глядел на парня снизу вверху и временами тяжело вздыхал: он отлично знал, кем является крылатое существо и понимал, что пощады ждать не стоило.
«Зачем ты здесь?»
Вирус с трудом вытащил из земли обрубок руки. На нее не хватало запястья, на его месте торчали нитки и куски ржавых скоб, когда-то скреплявших части тела.
«Ты не собирался проникать в Настоящее?»
Гниющий собеседник в ужасе замотал головой. Он не был экстремалом и неплохо жил в Прошлом, мирно ожидая собственного разложения, зачем ему нужно Настоящее?
Почесав затылок, Психея продолжил.
«Ты хочешь вернуться в Прошлое?»
Энергично закивав, скелет одобрительно замычал. Что ж, задача упростилась. Пнув в сторону гостя потерянную конечность, наблюдатель ужом проскользнул в Прошлое и изо всех сил дернул скелет внутрь. Скрипнув костями, тот прокатился по истоптанной улице, вымощенной скользким камнем, и благодарно помахал оторванным запястьем.
«Брысь отсюда».
Оглянувшись, Психея неуютно поежился. Он попал в истинное Прошлое, тусклое, старое местечко, больше похожее на забытый всеми чулан или чердак. Оно пахло нафталином, старьем, иссохшими масляными красками и горьким миндальным отзвуком цианистого калия. Все вокруг было затянуто дымом инквизиторских костров и туманом забвения, оседающая на поверхностях пыль тяжестью давила на плечи, вынуждая сгибаться к земле. Шепот рассыпающихся страниц, звон бокалов и громкие военные кличи, утратившие всю силу, широкой лентой коснулись серой щеки, растворяясь вдали.
- Кто ты такой? Я не звал тебя.
Обернувшись, Психея поспешил раствориться в бледной тени, распластавшейся на ближайшей стене: в конце улицы он заметил мрачный силуэт, за спиной которого красиво изгибались костяные крылья. Незнакомец был облачен во все белое, и Тень незаметно отодвинулся в дверной проем, не желая показаться на глаза Хранителю. В расширенных разноцветных глазах мелькнул ужас: неужели он видит Харона? Но Врата не должны были пощадить того, кто пошел против их воли. А если это не Харон, то кто? Новый Страж? Но он так похож на своего предшественника...
Грубый оклик прервал размышления Тени.
- Я чувствую твое присутствие. Выходи.
Сглотнув, наблюдатель бесшумно отодвинулся подальше, забиваясь в уголок и прижимаясь спиной к разваливающейся двери. Владения Харона всегда были безопасным местом для Психеи. Хозяин мест крепко держал скелеты и духи в кулаке, не давая им свободы, да и сам не обращал на незваного гостя особого внимания. Дыры мужчина предпочитал заделывать сам и непрерывно исследовал мир на предмет обнаружения новых провалов, что только радовало наблюдателя. Тот даже не мог вспомнить, когда в последний раз он перепрыгивал в истинное Прошлое. Должно быть, это было еще в древние времена, когда поток «нелегалов» был настолько силен, что работать приходилось в несколько рук, лишь бы сдержать вредителей, не дав им разобрать Настоящее на кусочки.
Шорох шагов остановился перед замершим гостем. Боязливо подняв голову, тот уперся взглядом в горящие золотом расширенные глаза, обрамленные прозрачными ресницами. Островки крови плавно скользили по гладкому металлу, появляясь то тут, то там, покрытые серым налетом губы шевелились, но Тень не слышал ни слова. С трудом нащупав рукой щель в Настоящее, он молниеносно провалился в нее, слыша, как тяжелый кулак бьет по трухлявому дереву, разнося доски на кусочки.
«Кто же это был?»

IV.
У меня сложились сложные отношения с Хранителями. Некоторые из них считают меня выскочкой, бесполезным попрыгунчиком, не способным на что-то серьезное — не то что они, благородные истуканы, рыщущие по запертым мирам, будто крысы по клетке. Другие старательно игнорируют мое присутствие, делают вид, что меня тут нет и быть не может. Не знаю, с чем это связано, может, так они хотят показать, что я лишь посыльный Врат, а они его верные воины? Есть те, что ненавидят меня и постоянно стараются уничтожить как шпиона или вируса. Таким я стараюсь не попадаться на глаза: с психами даже люди советуют не связываться. И есть совсем немного Стражей, которые вежливо улыбаются мне при встрече.

Сидя на толстой ветке, Психея откровенно скучал. Вот уже битый час он сидел на одном месте и смотрел в незавешенное окно на третьем этаже. Там скрылся незнакомый ему белобрысый парень с сотнями тонких косичек, чей запах привлек внимание наблюдателя.
Люди пахли по-разному, но всегда похоже: карамельным счастьем, полыньевым горем, лимонной обидой, перцовой яростью, пыльными воспоминаниями, ландышевой любовью, металлической преданностью. Чертов запах будоражил нервы и издевательски щекотал инстинкты, он подпускал Тень близко к разгадке, но не давал найти верный ответ. Преследуя человека, наблюдатель неторопливо перебирал в памяти все знакомые ему редкие запахи. Самоубийца? Не похож: те пахнут тусклой злобой, бездонным отчаянием и сырой землей, у некоторых даже можно различить привкус засохшей крови. Великий вождь, за которым восстанут толпы? Совсем не то: подобные яркие личности идут по жизни в сопровождении горького аромата лилий, порохового дыма и человеческой грязи, иногда можно даже услышать скрип кожаных ремней и шелест ветхого знамени. Актер, художник, посол доброй воли, мыслитель, врач, чьим рукам будет принадлежать спасение сотен жизней? Нет, это даже близко не было похоже на то, чем несло от паренька.
Задумчиво шевеля пальцем темные листы, Психея неожиданно встрепенулся, разбудив дремавшую рядом птицу. Ну конечно, он знает этот запах, он уже чувствовал его в психиатрической больнице в какой-то холодной стране. Несколько лет назад туда доставили щуплого беловолосого мальчишку шести лет с покрасневшими от бессонницы глазами. Он извивался, кусался, визжал, не давая санитарам удержать себя, но те все же смогли сделать ему укол, после которого ребенок прикрыл глаза, провалившись в вязкий бред между сном и реальностью. Мать молча погладила сына по спутанным волосам и тихо ушла, чтобы больше не возвращаться. Санитары, сплюнув, дали новенькому не более полугода жизни. Но шел уже тринадцатый год, а пациент был все еще жив.
Психея навещал его каждый месяц. Больной постоянно сидел возле белой стены, почти сливая с нею, и тихо раскачивался, глядя в одну точку. Он почти не спит, непрерывно бормочет, плохо переносит стояние и лежание, едва замечает людей, и санитарам приходится насильно кормить его, мыть и водить в туалет. Вместо полноценного сна каждый вечер его ожидает укол, который затягивает его в липкий кошмар, от которого на лбу парня выступает крупный пот, зубы начинают стучать, а его самого сильно трясет от страха.
Иногда снотворное не действовало, и тогда блондин продолжал сидеть в неверном лунном свете, глядя на зарешетчатое окно. Синеватые тонкие губы непрерывно шевелились, тихо шепча:
- Ты вернулся, ты пришел, ты пришел ко мне. Я знал, знал, что ты вернешься, что ты придешь. Я чую тебя, чую, где ты находишься, где ступает твоя нога. Я вижу тебя, не прячься. Ты хороший, ты нужен миру, ты... нужен мне, ты... Где ты? Ты опять ушел? Нет, ты еще тут. Я тебя вижу, я тебя слышу. Ты хороший, ты приносишь миру хорошее. Ты... Я вижу тебя. Ты пришел, пришел, пришел... Я чувствую что-то мертвое, противное и злое и одновременно мягкое, податливое. Это все ты, ты вернулся, ты пришел, я вижу, что ты пришел. Ты заберешь меня отсюда, правда?..
Психея не был уверен, что пациент не видит его, уж больно осмысленным был прозрачный взгляд. Однако тот не поворачивал головы, когда наблюдатель переходил на другое место и ничего об этом не говорил, и Тень терялся в догадках: стоит ли ему убить человека, как ненужного свидетеля, или же тот не опасен. Он пытался спрашивать у блондина о Вратах и Времени, оставлял ему послания на стене, но тот не замечал попыток разговорить его. Зато подобную активность заметили санитары, и Психее пришлось затаиться. В последнее его посещение бедняга сидел в смирительной рубашке и тихо скулил, до крови прикусив губу. Он больше никого не звал и даже не обратил внимания на посетителя.
Припомнив свое последнее посещение психушки, красноволосый парень напрягся, украдкой подбираясь ближе к окну. В тот раз он отчетливо уловил крайне необычный, специфический запах. Он состоял из тысяч оттенков и с каждым вздохом открывался иначе, с новой стороны. Один отголосок перетекал в другой, в ушах слышались десятки шепчущих голосов, кончики пальцев пронзало током, а от самого больного ощутимо несло скомканной, сдавленной аурой, похожей на сцепившихся в драке котов. Колючий клубок, спаянный вместе, непрерывно перетекал из одного в другое, силясь уничтожить свою половину, вернуть хозяина в собственное русло, вынудив круто изменить жизнь. Казалось, что за право контролировать тело борются две души или, вернее, судьбы.
Ловко перепрыгнув с ветки на карниз, Тень высунул нос наружу, с любопытством заглядывая в квартиру, и, испуганно икнув, едва не рухнул вниз, судорожно цепляясь за гладкие кирпичи: человек стоял прямо напротив окна, и наблюдателю на секунду показалось, что он видит собственное красноволосое отражение, но с нормальной кожей и голубыми глазами, на висках которого застыли кровавые подтеки. Крылья беспокойно задергались, и Психея тут же обругал себя: он ничем не рисковал, пока находился в темноте. Ни один человек не смог бы обнаружить его, но взгляд упрямых, искрящихся глаз был направлен точно на него, и это заставило наблюдателя неприязненно скривиться.
«Где же я тебя видел?»
Алекс тем временем прищурился, повертев головой, и принялся яростно тереть кожу, вполголоса ругая чертову въевшуюся краску. Он только что провел в ванной больше часа, с помощью ножниц и краски превращая себя в то, чем он хотел быть, и сейчас доводил себя до совершенства, устраняя мелкие недочеты. Он и сам не мог понять, что толкнуло его на подобное (мать всегда запрещала ему подобные эксперименты, да и отец был не в восторге), но сверкающие, полные свободы глаза его новой знакомой пару часов назад сильно пошатнули авторитет старших в его глазах.
Немец что-то замурлыкал себе под нос, и Психея с неожиданной ясностью увидел перед собой сразу двух людей, чьи образы наложились друг на друга. Вперед выступил светловолосый парень в бандане, в чертах которого легко угадывался Алекс, а позади него вырос кто-то еще. Его рубиновые волосы с сильно отросшими темными корнями сосульками висели вдоль впалых щек. Мрачные мешки под глазами подчеркивали бледную кожу и прозрачные губы. На всем безжизненном лице сверкали только глаза — расширенные, как у наркомана, они, не моргая, тянули Тень за собой, стараясь утопить в прозрачной ясности. Вокруг образа сформировался плотный ком из сплетенных между собой аур, взаимно пожирающих друг друга, и Психея невольно напрягся. Он не знал, к чему может привести подобная борьба, и раздумывал, не стоит ли устранить проблемного человека сразу.
«Где, Деймос подери, ты мне встретился?»
Зазвонивший телефон прервал его размышления и заставил Алекса вздрогнуть. Торопливо прочитав сообщение, человек радостно улыбнулся и тут же бросился одеваться, перетряхивая шкаф. Было ясно, что парень торопится, но при этом хочет принарядиться, и в наблюдателе проснулся дремавший инстинкт. Наэлектризованный воздух гулко отозвался далекими аплодисментами, невесомыми нотами и адреналином — непривычной для человека смесью, которая заставляла его раз за разом отбрасывать любимую прежде одежду, выбирая темные тона и разрисованные футболки.
Прищурившись, Тень мягко спрыгнул вниз, на ходу схватив за шею зашипевшую псевдо-птицу, с интересом присматривающуюся к снующей под деревом кошке. Широко распахнутый клюв демонстрировал безобразный, покрытый волдырями и бородавками язык, крючковатые когти заканчивались застывшей сосульками слизью. С размаху стукнув вирус головой о ствол, Тень скользнул в темноту, брезгливо отшвырнув от себя дымящуюся тушку. Скоро должен был выйти Алекс, и наблюдателю не терпелось увидеть, куда тот направляется.

@темы: синхронизация