Schuldig16
Глава 2.
Не могу сказать, что обожаю внезапные встречи или сюрпризы. Как правило, это бывают очень неприятные моменты выныривания в неположенном месте, атака вируса или подобная пакость. Особенно я не люблю протяжные стоны, голоса, шепот, смех и тому подобные звуки, которыми тебя пытаются напугать. Люди обожают подобные штучки, а вот я не в особом восторге. Разумеется, без риска в нашем деле не обойтись, да и адреналин подгонять нужно, но все же я бы предпочел знать, что произойдет, хотя бы на несколько секунд вперед.

Мир, в который попал Психея, сразу показался ему подозрительным, но понять причину оказалось не так-то просто. На первый взгляд все было как в привычном Будущем, развитие которого пошло вразрез с истинным грядущим. Высотки домов подпирали мрачно провисшее небо и раздирались изнутри выливающейся на улицы пустотой. Провалы окон скалились огрызками стекол, на которых все еще сохранились следы чьих-то пальцев. Наспех заколоченные двери напоминали баррикады, которые Тень когда-то строил от вредоносных вирусов, и на мгновение ему показалось, что за каждым проемом прячется озлобленный нелегал, рвущийся наружу. Ржавая проводка лианами обвивала исцарапанные стены, разрастаясь до гигантской сети, опутывающей все пространство.
Асфальт сменял растрескавшиеся горки на глубокие расщелины, некоторые из которых достигали пары метров в длину. Перелетев через один из них, Тень невольно посмотрел вниз и тут же зажмурился, чувствуя, как по разгоревшимся щекам потекли слезы. Жуткая чернота неповоротливо шевелилась в глубинах земли, ворча и потрескивая, от нее несло приторно-сахарной запекшейся кровью и гнилыми пряными фруктами. Поскорее отступив от разрыва, наблюдатель решил, что не хочет знать, что за монстр обитает внутри.
Но самое удивительное заключалось в воздухе. Он был неподвижен, будто не существовал вовсе, и непрерывно давил на гостя со всех сторон. Почему-то тот подумал, что воздух не «видит» его, не признает, что в заброшенном мирке может быть живое существо, и теперь стремится вытолкнуть его прочь. Глухое молчание сопровождало каждый шаг Тени, жадно пожирая малейший звук. Уши заложило, в голове расторопно застучали молоточки, но даже это вскоре погибло под давлением немой прозрачной массы. Непроизвольно начались слуховые галлюцинации: парню чудилось, что кто-то преследует его, шуршит подошвами по стертому бетону, скрипит зубами, вздыхает и ждет, пока тот остановится.
Вздрогнув от неприятных ощущений, Психея попробовал взлететь. Неповоротливые крылья отказывались слушаться, они висели за спиной непригодными тряпками, а под тонкой кожей неистово стучала толчками поступающая кровь. Единственное, что получилось у наблюдателя — встряхнуть ими, чтобы сбросить нервное напряжение. За спиной кто-то быстро пробежал, из-за чего сердце гостя замерло от неизвестности.
Пройдя по короткой улице до широкого шоссе, Тень неожиданно остановился. Ну конечно! Вот что смущало его в этом мире: в нем совершенно не чувствовалось человеческое присутствие, ни Прошлое, ни Будущее. Складывалось впечатление, что тут никогда и не было людей: принюхиваясь, Психея различал запах бетона, пластика, асфальта, ржавчины, застоявшейся воды, истершихся проводов, он видел вдали огромные чудовища остановившихся заводов, внутри которых все еще теплели остановившиеся шестеренки и поршни. Рядом с ними поблескивали сталью развалины забора, некогда бывшего неприступной преградой для любого живого существа. Рядом с парнем тянулись облупившиеся граффити и крошащиеся стеклянные павильоны, от который исходил чуть слышный, противный скрежет когтей. Но Тень по прежнему не чувствовал чьего-либо присутствия. Казалось, что в мире отсутствуют даже вездесущие вирусы, и в то же время слух упорно подсказывал, что за ним кто-то крадется.
Дернув плечами, он рывком оглянулся, стремясь застать соглядатая врасплох, но тот оказался проворнее. Еще несколько попыток не дали никакого результата, и Психея почувствовал легкую зыбь ужаса. За ним явно наблюдал не Хранитель: те почти не улавливали присутствия Тени, да и вряд ли хозяин мира стал бы таиться от неизвестного ему существа. Это не мог быть и вирус — излишняя осторожность и проворность не были отличительными чертами даже самых сообразительных.
«Что же ты такое?»
Под ноги наблюдателя прикатился камень, стукнувшись о сапог. Подняв находку, парень с силой сжал ее в кулаке: от осколка асфальта вилась знакомая энергия, тусклая, слабовыраженная, но он не перепутал бы ее ни с какой иной. Так пах Алекс и та нить, пройдя по которой Психея очутился в забытом Вратами и самим чертом местечке. Кстати, а где он вообще находится?
Остановившись, парень попытался сосредоточиться. Обычно у него не было таких проблем: чутье с первых секунд подсказывало ему, в какой части Времени он очутился: в Прошлом помогал запах тлена и уныния, в Будущем преобладали химические смеси и пластик. Здесь же не чувствовалось ничего даже смутно знакомого — лишь скомканные обрывки испачканных эмоций, огрызки, источенные червями страхов и фобий.
«Такое чувство, что я попал в кладовку, куда сбрасывают все ненужное», - хмыкнул про себя Тень, не поднимая глаз. Идти приходилось аккуратно: повсюду валялись осколки стекла, вывернутые из земли камни, во все стороны расползались трещины.
Внезапно Психея остановился, тщательно анализируя ощущения: с правой стороны на него кто-то смотрел. Немигающий, жуткий взгляд пристально следил за ним, ловя каждое движение, его хозяин готов был нападать и защищаться, и Тень быстро повернул голову, натыкаясь взглядом на небольшого, размером с ладонь, скорпиона. Тот, не двигаясь, смотрел в глаза гостю и медленно помахивал гордо поднятым хвостом, будто стараясь загипнотизировать. Куда юркнуло после прыткое членистоногое, парень не заметил, но искать его не стал. На долю секунды ему показалось, что он уже где-то видел ядовитое существо, но память отказывалась вспоминать подробности. С другой стороны, в Настоящем водятся миллионы скорпионов, наверняка, он подумал об одном из них.
Идти становилось все проще, извилистая улица постепенно расширялась и распрямлялась, дома протянулись с обеих сторон сплошной стеной, и Псехей почувствовал себя крысой в лабораторном лабиринте. Чувство было не из приятных, и он поспешно повернул назад. Дряхлые, чудом уцелевшие дома казались ему более привычными и правильными, к тому же тут было проще спрятаться от недружелюбного взгляда. Стоп.
Парень резко остановился и прислушался к чутью. Его вновь преследовал тяжелый., застывший взгляд кого-то, кто живет здесь и не желает видеть в своих владениях чужаков. Энергетика Алекса больно ударила в нос, заставив поморщиться, а когда Тень открыл глаза, то вздрогнул от изумления: на другом конце улицы стоял, сильно сгорбившись, человек. Одетый во все черное, он почти сливался с полутьмой, растворяясь в ней и в окружающем мире. Нахмурившийся наблюдатель прищурился, силясь рассмотреть лицо, одежду или цвет волос призрака, но тот оставался огромной темной кляксой без опознавательных знаков. В голове парня мгновенно взвился рой мыслей, перебивающих друг друга.
«Кто это может быть? Логично предположить, что это Хранитель, но почему у него нет крыльев и характерной энергетики? И разве это существо может видеть меня? Это не под силу даже высшим Стражам, может, я зря паникую?»
Психея осторожно пошевелился, и незнакомец тут же повернул голову, заметно напрягшись. Он не просто чувствовал нечто чужеродное на своей земле — он видел врага и был готов атаковать. Невольно шевельнув крылом, парень поднял руки в примирительном жесте, показывая, что не желает никому зла, но странное существо явно не верило в это.
- Кто ты такой?
- Убирайся к дьяволу!
Казалось, что разговор ведут два человека с одинаковыми голосами и схожими мнениями. Они ухитрялись общаться друг с другом и отвечать миру, при этом разговор слышался абсолютно нормальным.
Незнакомец резко присел и повел острым носом, вынюхивая что-то. Всклокоченные черно-красные волосы делали его похожим на ощерившегося ежика, спускающиеся по плечами дреды смахивали на извивающиеся тонкие провода. И хотя лицо все еще было скрыто, Психея смог разглядеть несколько заживших царапин на скуле и носу. Интересно, от кого он получил украшения? Неужели тут водится то-то опасны?
Крупный камень просвистел в нескольких сантиметрах от уха Тени, заставив его отшатнуться.
- Пошел вон!
- Убирайся к Вратам!
Несколько булыжников такого же размера полетели в сторону застигнутого врасплох наблюдателя. Не зная,что предпринять (разумеется, примитивное оружие не могло навредить Психее, но получать камнем по голове все же довольно неприятно и болезненно. Отойдя на несколько шагов, он попытался что-то написать на стене, привлечь внимание существа. Но оно будто взбесилось: дико рыча, он доламывал стену, разбивая покрытые засохшей кровью костяшки пальцев. Сквозь упавшие на лицо сальные пряди Тень смог различить слова «Предательство», «Враги», «Злоба», «Ненависть». Поток слов казался невероятным смешением без связи, но сам незнакомец вполне понимал, что хочет сказать.
Внезапно он поднял голову и сверкнул глазами, в упор глядя на застывшего гостя.
- Ты виноват, ты враг!
- Убить!
Тряхнув головой и прогнав наваждение, Психей молнией скользнул по стене на крышу и посмотрел вниз. Существо с ловкостью кошки карабкалось вверх, вонзая в гладкий ластик острые металлические когти и подтягиваясь на руках. Его движения были строго отточенными и продуманными, казалось, что он долго тренировался или часто использовал подобный метод подъема. Прищуренные глаза сверкали хищной яростью, оскаленные клыки влажно блестели в слабом рыжем свете, тонкие ноздри раздувались. Существо не было похоже ни на человека, ни на Хранителя, ни на вирус. Энергия в нем била через край и имела ярко выраженный, но сложный аромат, разобрав который, можно было бы узнать всю его биографию.
Отпрыгнув на пару метров назад, наблюдатель поспешно взмыл в воздух, не заметив как из напоясной сумки выпал скромный пузырек. Благоразумно решив, что лучше он вернется немного позже, когда поймет, с кем имеет дело, Тень молнией пустился на поиски прохода, оставив незнакомца с пустыми руками. Впрочем, незнакомец немного утешился, когда заметил приветливо переливающуюся бутылочку, оставленную убегающим.

Вокруг царил полумрак, несмотря на висящие над головой тусклые лампы. Закованные в редкую решетку, они напоминали попавших в капканы мотыльков. Стиснутый с четырех сторон коридор слепой кишкой вел куда-то вдаль, временами плавно поворачивая. Под ногами блестели ярко натертые рельсы, а над головой раздавался равномерный гул проезжающих поездов. Метро жило своей обычной жизнью, металлические чудовища послушно развозили пассажиров из одного конца города в другой, но тут все было тихо и спокойно.
Метро-2, относительно недавняя находка Тени, нравилось ему своей безлюдностью и близостью к живым. Конечно, иногда даже тут приходилось прятаться от раздраженных обходчиков, слушать, как туда-сюда гоняют пустые вагоны, или натыкаться на излишне любопытных диггеров, но по большей части местечко оставалось пустым. Когда-то парень даже подумывал хранить тут коллекцию энергий, но быстро отказался от мысли: все же люди тут ходили, а показывать им собрание склянок с трансформирующимися сгустками было не очень удачной затеей.
Над красноволосой головой прогромыхал поезд, скрипнув тормозами, из него посыпался топот сотен пар ног, шум колес и палок, шорох пакетов и редких голосов. Толща земли не пропускала звуки, но наблюдатель столько раз слышал их, что мог воспроизвести по памяти. Легко ступая по ровному полу, он бесшумно плыл по проходу, временами задевая круглые стены крыльями. Бутылочки в его сумке мелодично позвякивали, эхом разносясь по бетонной кишке, и Психея машинально кивал головой в такт.
Его мысли продолжали вращаться вокруг неизвестного существа. Не человек, не Хранитель, не вирус — нечто странное, новое, не похожее ни на что. Человеческие ученые наверняка бы обрадовались возможности увидеть и изучить его, но Тень не был энтузиастом и предчувствовал возможные проблемы. Перед ним стоял ряд вопросов, которые требовали ответа: что это такое? Откуда оно взялось, кто его создал? Что это был за мир и есть ли в нем свой Страж?
Парень непроизвольно остановился — последний вопрос поставил его в тупик. Ему казалось, что он знает каждый уголок в множественных вариациях Времени, но в том мире он никогда не был и даже не смог прочувствовать его направление. Нахмурившись, Тень потер лоб, воскрешая воспоминания: нечто застывшее, неподвижное и закрытое, похожее на заброшенную кладовку. Но такого не может быть, Время должно проходить сквозь этот участок, вопрос только, в каком место он располагается относительно Настоящего.
Острый коготь черкнул в пыли неопределенную закорючку. Судя по зданиям, место должно было принадлежать Будущему, но разрушения и сантиметровые слои пыли явно приравнивали его к Прошлому. Оставалось лишь Настоящее, но Психея решительно отвел крамольную мысль: первейшее правило — Настоящее существует только в одном варианте, все остальные времена могут множиться.
Следующий вопрос: кто там может жить? В каждой точке Времени живут и множатся вирусы, в некоторых существуют и голограммы людей и зверей, которые были, будут или могли бы появиться. От жителей Настоящего их отличала более зыбкая форма и размытые контуры, но в остальном они были одинаковыми: со своими мыслями, чувствами и сомнениями. В том же клочке не было видно ни одного существа, кроме странного паренька. Даже мир после ядерной катастрофы был населен жуткими тараканами, вся жизнь которых состояла в пожирании себе подобных и лихорадочном размножении (Психея нервно вздрогнул, невольно вспомнив их Стража: огромного многоглазого таракана в каменном панцире с прозрачными крыльями стрекозы, который даже не умел говорить). Что же такого произошло, что все живое испарилось?
Коготь поставил следующую засечку, будто отделяя одну мысль от другой. Даже если предположить, что там нет простых жителей, там должен быть Хранитель. Являясь порождением мира, Страж — это обязательная его часть, как сама земля или небо. Врата не допустили бы возникновения ничейного куска бытия и его существование вообще. Значит, тот паренек — это и есть хозяин? Абсурд.
Тонкие крылья возмущенно затрепетали, соглашаясь с Тенью. Неожиданно совсем рядом раздалось чье-то пыхтение и сопение, и парень машинально вжался в стену. Деймос подери, он так задумался, что даже не заметил приближение людей. Как хорошо, что этого позора никто не видит. Несколько пар ног протопали над его головой, стараясь двигаться бесшумно. До чуткого слуха полетели обрывки фраз: «... где-то тут», «Не дрейфь, про...», «Живо... шевелись...», и Психея вздохнул — опять любители острых ощущений. Он несколько раз натыкался на них и каждый раз невольно удивлялся: что могло привести молодых парней в подземные и не слишком приветливые катакомбы?
Сегодня они шли по пустому туннелю, подбадривая друг друга и испуганно озираясь по сторонам. Кажется, новички, уж больно боятся сделать ошибку. Всего четверо, каждый в плотно упакованным рюкзаком и фонариком, у одного фотокамера. На секунду зависнув позади людей, Тень скупо улыбнулся: уж больно велик был соблазн напугать незадачливых диггеров. Но не успел он сделать и шаг, как в нос проник смутно знакомый запах. Сглотнув, парень затормозил, втягивая воздух. Сама энергия состояла из десятков разнообразных сплетений и оттенков, но ее основа была слишком прочна, чтобы полностью испариться. Точно такая же аура была у белобрысого психа, но в разы более четко и чисто выраженная.
Почесав нос, наблюдатель незаметно пошел следом, шаря глазами по группе. Он быстро вычислил источник — им оказался черноволосый смуглый парень лет девятнадцать на вид. Он беззаботно шел вдоль стены, проводя по ней пальцем, и чувствовал себя более уверенно, чем остальные. С щекастого лица не сходила довольная улыбка, глаза необычного желтого цвета лениво осматривали все вокруг. Казалось, что он главный в группе, но, когда идущий впереди невысокий проводник цыкнул, желтоглазый послушно присел и выключил фонарик.
На поверхность группа вылезла через час. За это время Психее удалось выяснить, что объект его внимания зовут Даня, что он не местный, приехал из другой страны дня четыре назад и что в метро он попал впервые. Довольно скромный объем данных компенсировался собранной аурой брюнета, тщательно запечатанной в колбу. Проводив новый объект слежки до скромной квартирки, Тень молнией взметнулся в небо, держа путь в сторону психиатрической больницы. Первоначальное сравнение энергий подтвердило догадку: у них была одинаковая основа. Но белобрысый псих не выходил из своей камеры последние десять лет, парни были совершено не похожи ни внешностью, ни характерами. Может, Даня и был тем ребенком, что предал сошедшего с ума ребенка когда-то?

Глухие, полные скорби рыдания заглушали вой ветра. Было чертовски холодно, и вышедшие покурить санитары зябко ежились под небольшим навесом, глядя, как серый дым разрывается на части резкими порывами вихря. Заглянув в знакомую палату, Психея почувствовал неладное почти сразу же. Незнакомый, резкий запах канифоли встретил его первым, заглушая энергию белобрысого. Нахмурившись, гость просочился в палату и огляделся. Что-то незаметно изменилось, лежало или стояло не на своем месте. Тень от решеток плыла по белой стене, не встречая преграды, за ней тянулись крючковатые пальцы-ветви близ растущего дерева, и наблюдатель осекся: в палате не было ее обитателя. Он лежал на кровати, с головой укрывшись одеялом, и это насторожило прилетевшего еще сильнее: псих никогда не покидал облюбованного места и тем более никогда не ложился добровольно. Должно быть, его вновь накачали снотворным, чтобы дать организму немного покоя.
Решительно сдернув с головы покрывало, Тень отшатнулся: на скомканной подушке, вцепившись кривыми зубами в ее край, лежала сморщенная старуха, по щекам которой текли слезы. Она тихо выла и дрожала от страха, но не просыпалась, и парень осторожно вылетел на улицу. Закончившие курить санитары быстро забежали в здание, стуча зубами и проклиная погоду, и гость успех спрятаться в тени самого толстого работника.
- Ну и погодка, - выбил зубами он, хлопая ладонями по плечам. - Дьявольская!
- Полностью согласен, мужик, - отозвался второй, потоньше. - Я б сейчас водочки дернул и с какой-нибудь бабой кровать лучше погрел.
Безобидный смех клубком прокатился по пустому коридору.
- Ну так чего ждешь? Вон на втором этаже красотка дожидается, все глаза выплакала, - издевательски протянул его собеседник. - Могу носки одолжить, новые, только сегодня надел.
Добродушно посмеиваясь, санитар включил чайник.
- Что, кстати, за старуха? Буйная?
- Не, тихая, всего боится и сопли пускает. Там мы не пригодимся, бабка помрет на днях, с ней и баба Акулина справится.
- А куда того перевели, белобрысого? Неужели помер?
- А ты с какой целью интересуешься? - шутливо поддел его толстяк, со вздохом садясь на скрипнувший табурет. - Уехал он. Ваныч шепнул, что главврач решил с себя ответственность спихнуть и отправил паренька в Москву: мол, там либо долечат, либо добьют. На бумажках-то все красиво: мол, пришла сестра, собирается мигрировать, родственника с собой, да только наши не верят. Пацан один лежал, никому не мешал.
- Погоди-ка, - перебил его напарник, перемешивая сахар в чае. - Как же его так быстро? Тут вечно бумажек столько, что половина родни отказываются от перевода.
- Говорю ж: сам, - санитар внушительно ткнул пальцем в потолок. - Подсуетился. Пришла фифа, мелкая какая-то, тощая, волосы аж серебром отдают, глаза за темными очками спрятала, в руках платочек мнет: мол, так и так, уезжаю, можно брата с собой? Наш-то с превеликой радостью: забирайте — и лично подписывать все бегал. С неделю назад его увезли.
- Надо же, - восторженно присвистнул не особо удивленный товарищ, надкусывая бутерброд. - И такое в нашей жизни бывает. Кстати, слышал, что Мамай учудил в прошлую мою смену? Цирк с носорогами да и только.
Выскользнув сквозь неприкрытую дверь, Психея неторопливо прошел по мрачно молчащему коридору. Значит, его знакомый теперь в Москве. При желании его можно было найти, но на это требовалось время, которого почти не было. Врата и так скоро сурово накажут его за халатное отношение к обязанностям, но разгадывать загадки было приятнее и веселее, чем заниматься своими прямыми обязанностями, и парень бордо подошел к дверь с табличкой «Главврач».
Найти что-то в идеальном порядке намного сложнее, чем в хаотичном нагромождении: класть каждый листик на его место оказалось суровой пыткой для того, кто сильно спешит. С трудом откопав в стопке папок нужную, Психея с долей удивления узнал, что психа зовут Никита и что у него нет родственников, кроме матери, которая отказалась от сына.
Растеряно сев на край стола, парень помотал головой, затем вновь прочитал сухие строки, рассказывающие о семье.
«Отец: умер.
Мать: отказалась.
Братья\сестры: нет.
Иные родственники: нет данных».
Кто же тогда забрал пациента? Если санитар прав, то это мог сделать только родственник, но их либо нет, либо не указаны. Кем же была та девушка? И зачем она увезла больного? Бегло пролистав тонкую папку и скользнув глазами по длинным словам с непонятным содержанием, Тень быстро переписал адрес клиники на вырванный из блокнота лист. В голове непрерывно вертелась фраза «Волосы серебром отдают, глаза за темными очками спрятала». Что же за среброволосая дева явилась за ненужным никому психом?

Скромная психиатрическая больница больше походила на аккуратную школу, окруженную десятком чистых тропинок. Опустившись на ровную крышу, покрытую неглубокими лужами, оставшимися после недавнего дождя, Психея полюбовался на свое отражение в мутной глади и огляделся. Среди сотен запахов выделить какой-то один было практически невозможно, и на секунду в красноволосую голову закралось сомнение: правильно ли он залетел? Все же он привык ориентироваться на собственные чувства, а не на найденную на помойке карту, в центре которой расплывалось воняющее рыбой масляное пятно.
Перегнувшись через низкую ограду, жутковато скрипящую на ветру, наблюдатель глубоко вдохнул, собирая все присутствующие поблизости ароматы. Больничное отчаяние и страх перед неминуемым — отчетливый и скользкий — перебивались детской непосредственностью и истеричным, сахароватным весельем, настоянным на безвкусных пилюлях и растворах. Невероятное сочетание шумно ударило в нос, едва не свалив привычного к всякому парня. В прошлой больнице такого не ощущалось, и это немного смутило Тень. Что если белобрысый псих и впрямь не в обычной больнице? Вдруг один из человеческих фильмов о шпионах оказался прав, и паренька насильно удерживают в жуткой лаборатории. Используя его как подопытную крысу?
Помотав головой, Психея хмыкнул под нос. Уж он-то знает, насколько на самом деле скучна и увлекательна жизнь простого человека: никаких тебе секретных объектов, охраны и мистических домов с призраками. Зато внутри каждого неизведанный мир мыслей и фантазий, которые все почему-то стараются не замечать.
Перекувырнувшись через перила, парень завис в воздухе, осторожно перелетая от одного окна к другому. По опыту, полученному в прошлом госпитале, он знал, что с психами стоит быть осторожным: никогда не знаешь, что на уме у слабой на вид старушки или невинного ребенка, который, не моргая, смотрит в потолок. Некоторые из них вели себя так подозрительно, загадочно улыбаясь или скаля грязные зубы, что Тень всерьез задумывался, точно ли они ненормальные. Вдруг это простая уловка, чтобы приглушить его бдительность?
Первое окно вело в пустую палату, в центре которой стояла незаправленная кровать. В углу жалась, дрожа от холода, маленькая девочка, крепко прижимая к себе потрепанную игрушку. Рядом с ней стояла на коленях усталая санитарка, шепотом уговаривая ее принять лекарство. От ребенка веяло мертвенным ужасом, оттененным грязной кровью, и Психея вздрогнул, отчетливо понимая, с чем связан ее страх.
Следующие две палаты он пролетел, не заглядывая внутрь: в обеих лежали наркоманы, сведенные судрогой ломки, которую каждый переживал по-своему. Далее шли сломленные обстоятельствами женщины. Сдвинув койки в одну, они лежали, крепко вцепившись бледными пальцами друг в друга, и парень не рисковал нарушать их хрупкий покой. Долетев до последнего проема, он затормозил и присел на край подоконника, не особо волнуясь о том, что его заметят. Внутри лежал обтянутый кожей скелет, в котором с трудом можно было признать молодую девушку. Ее глаза были закрыты, из вздувшейся на локте вены шла полупустая капельница. Бедняга едва дышала, но отчаянно цеплялась за жизнь, овевая Тень запахом непереваренной пищи, табака и тончайших туманных иллюзий, состоящих из эфемерных слов-обманок. Даже если она заметит что-то темное за стеклом, поднять шум у анорексички не хватит сил.
Может, стоило сперва поискать паренька в больничном компьютере? В конце концов, неизвестно, когда его увезли, и когда собираются привезти. Они могли застрять на границе, сперва заехать в пару городов, могли попасть в аварию, псих мог сбежать, девушка могла убить его — в жизни людей столько случайностей и невероятных совпадений, что наблюдатель не удивился бы ни одному развитию событий. И вообще, кто сказал, что дорога от одного города до другого должна занимать ровно неделю? Это ему кажется, что города расположены близко, а кто знает, как оно на самом деле.
Снизу послушался жизнерадостный заразительный смех, и Психея недовольно покачал головой. Должно быть, санитары в любой психиатрической клинике парадоксально счастливы и довольны.
- Чувак, ты и впрямь работаешь тут! - радостно сообщил некто, слегка притопывая на месте.
- А то ж, - самодовольно отозвался его собеседник, наслаждаясь произведенным эффектом. - А то что, думал, пищит Ванек, не работает этот упырь нигде? Ан нет, вот он я, а вот психушка и ночь — самое то для ужастика.
Первый голос только восхищенно что-то протараторил, но Психея почти не слушал его, по-паучьи спуская по стене ниже. Он уже слышал голос парня, кожей ощущал бьющую через край энергию и позитив, которые заражали всех вокруг. Похожая на напряженно сжатую пружину, она обвивалась вокруг чего-то серого, мрачного, каменного, не в силах полностью спрятать его. Внизу мелькнули черные волосы, перехваченные светлой банданой. Чиркнула зажигалка, осветив смуглую кожу, и Тень мысленно хлопнул себя по лбу: это же тот парень, что встретился ему в туннеле метро. Интересно, он тоже пациент или навестить кого-то пришел?
- Тут реально круто, - продолжил восхищаться Даня, непроизвольно отгоняя от лица дым сигареты. - А буйные есть?
- Есть, - важно отвечал санитар, закатывая рукав халата. - Во, вчера только цапанул, гад. Зубищи сомкнул и повис, я думал, кусок отгрызет точно.
- А девчонки симпатичные? - подмигнув, понизил голос брюнет. - Санитарки там, халатики, чулочки.
Громкий смех обрушился на незаметного Психею, оглушив его.
- Парень, заканчивай порнуху смотреть, а то я со смеху лопну! Сюда ни одна нормальная баба не сунется, а если сунется, значит, с головой у нее не все в порядке, и большие сиськи не спасут.
Несколько минут оба помолчали, любуясь звездами и слушая едва заметный шум машин. Встав в тени, наблюдатель смог внимательно принюхаться к Дане. Он слабо верил, что тот оказался тут случайно, и пробивающийся сквозь показное веселье мрачный запах сырого бетона лишь усиливал это ощущение. Он нутром чуял подвох.
- Откуда у тебя акцент? - внезапно поинтересовался Ванек, старательно глядя вдаль. Пытливые глаза скользнули по замершей фигуре нового знакомого, оценивая его. - Ты не местный же?
- Нет, я из Эстонии, - коротко пояснил тот, шмыгая носом. - Приехал всего неделю назад, не успел распаковаться — познакомился с гитаристом какой-то группы, через него — с диггерами и с тобой.
- В теплые края потянуло к зиме? - подколол его санитар, но Даня не ответил на шутку, серьезно глядя под ноги.
- Не совсем, - нехотя признал он. - Пошли в дом, что ли, я скоро льдышкой стану.
- Nix, - сплюнул собеседник, туша окурок о стену. - По латыни «Nix» значит «Снежный».
- Знаешь латынь? - из вежливости удивился Даня, забегая внутрь приемного покоя. Сидящая за столиком медсестра пятидесяти лет устало подняла голову и зевнула.
- Только пару слов, достаточно, чтобы за умного сойти.
На столике заморгала лампочка, и женщина нехотя встала, потягиваясь.
- Вань, пошли, - коротко скомандовала она, забирая небольшой сверток. - Опять в девятнадцатой палате шум.
Коротко выругавшись и выразив все свое отношение к проклятым торчкам, санитар поспешил за проводницей, кивнув брюнету на накрытую клеенкой кушетку. Возле нее стоял чайник и несколько грязных кружек, лежали куски печенья и сероватый сахар.
- Можешь пока выпить чаю, времени тебе точно хватит, - добродушно прокомментировал он, тщательно закрывая за собой дверь. - Красть тут все равно нечего, а психи тебе не нужны.
Вежливо растянув губы, Даня послушно сел на край мебели, но стоило двери закрыться, как он пружинисто вскочил, оглядывая помещение. Оно не отличалось разнообразием или взыскательным вкусом: простая мебель времен Советского союза, миллионы бумажек, от которых зависела судьба, а иногда и жизнь людей, на удивление новый чайник, дряхлый коврик под ногами, протертый до дыр. На стене висели исписанные непонятными почерками бумажки с телефонами и именами, но парень смог разобрать только «Василий Матвеевич Гро...». Яркая лампа, скрученная в потолок, заливала небольшое пространство ярким янтарным светом, от которого по спине брюнета бежали крупные мурашки. Не зря Федор Михайлович Достоевский не любил желтый цвет, считая его цветом безумия. Видимо, в этом месте поддерживали классику нетривиальным способом.
Стукнувший за окном сухой сук заставил беднягу подпрыгнуть и резко обернуться. Затаившееся вокруг молчание действовало ему на нервы, липкой змеей обволакивая душу и морозя кончики пальцев. Опустив глаза, парень с удивлением заметил, что его пальцы непроизвольно дрожат, а ногти покрыты серым налетом. Краски окружающего мира резко потускнели и поблекли, теряя все яркость, очертания предметов расплылись и поплыли, расслаиваясь дымкой. За окном все стихло, в воздухе завис неприятный высокочастотный зуд.
Нахмурившись, Даня поднял руку, помахав ею перед глазами, а, когда опустил ее, увидел, что дверь открылась. Пустой коридор слабо освещался проникающим из окон светом. Решетки располосовали рыжие куски на квадраты, которые, казалось, висели в воздухе, будто угловатые пузыри. Все двери были тщательно заперты на амбарные замки, покрытые зеленоватым мхом. Смущенно потоптавшись на пороге, Даня сделал шаг вперед, и дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. Волна воздуха цунами прошла по коридору, заставив замки подскочить, и в конце прохода появилась бледная фигура мальчика. Он внимательно смотрел на брюнета, склонив голову к плечу и не шевелился. Серебристые волосы топорщились во все стороны, а пустые глаза смотрели сквозь человека. Ребенок больше походил на призрак, чем на живое существо, и парень боязливо прикусил губу, не зная, чего ожидать.
Неожиданный приступ смеха потряс худую фигуру. Малыш истерично выгнулся и упал, трясясь всем телом, его глаза закатились, изо рта потекли слюни, выпуклый лоб часто забил по полу. Из приоткрытых губ вылетали острые, шипящие звуки, показавшиеся перепуганному Дане летающими иглами. Он на мгновение зажмурился, а когда вновь открыл глаза, коридор вновь приобрел привычный вид. За закрытыми дверьми не слышалось ни звука, лампы под потолком потрескивали и мигали из-за неисправной проводки, за окном раздался визгливый скрип колес и захлебнулся чей-то крик. Медленно ступая по чистому линолеуму, парень с любопытством рассматривал стены, напевая под нос навязчивый мотив.
«Никто и не заметит,
Если сегодня ночью я пойду ко дну»
внезапно он остановился и повернулся к очередной двери без особых опознавательных знаков. Табличка с номером палаты была сорвана, на ее месте раздражающе белело пятно, напоминая о былом. Внутри кто-то тихо подпевал ему хриплым, усталым голосом, полным тоски и обреченности. Смуглая рука потянулась к ручке прежде, чем мозг успел сообразить, что произошло. Скрип ржавых петель грубо перерезал застывшие в нерешительности слова, и брюнет остановился на пороге, часто моргая.
Возле стены, утопая в электрическом свете фонаря, сидел бледный, взъерошенный парень с вытянутым лицом. Ярко выраженные скулы делали его похожим на узника, впалые глаза, окруженные сиреневыми сосудами, проступающими сквозь тонкую кожу, презрительно смотрели на вошедшего, искусанные губы мягко шевелились, беззвучно зовя кого-то. Пациент, шатаясь, поднялся, и Даня разглядел тонкую фигуру одного с ним роста. Склонив голову на плечо, белобрысый внимательно рассматривал гостя, не произнося ни слова.
- Кто ты? - отрывисто спросил он, прикрыв сухие глаза прозрачными веками.
- Никс [«Nix» (лат.) - «Снежный»], - против воли прошептал тот, не опуская глаз. Брюнет и сам не мог объяснить, почему с его языка сорвалось именно это слово.
Прозрачные глаза резко потемнели, зрачки расширились и застыли, вздрагивая от гнева. Его пальцы искривились и замерли, подобно когтям хищной птицы.
- Это мое имя, - медленно проговорил он, чеканя каждое слово. - Мня так называл он.
- Кто?
- Он. Он меня так называл, он смеялся над тем, что я белый, белый как пепел, как мрамор. Он говорил, что меня зовут Никс.
- О ком ты говоришь? Это твой друг?
Никита резко замолчал, будто налетев на стену. Напряженное тело обмякло и расслабилось, парень упал на пол, широко расставив ноги, и по-детски сморщился. Его пальцы непроизвольно скребли по полу, а губы задрожали.
- Никс... Он... Он обещал, он говорил... Никс, я Никс...
Присев, растерянный Даня пошарил глазами вокруг. Насколько он помнил, у каждого психа было что-то глубоко личное, какой-то предмет или слово, с помощью которого их можно было успокоить. Конечно, его знания основывались на просмотренных триллерах, но брюнет отчаянно хотел верить, что те хоть немного правы.
- Тише, успокойся, - бессвязно шептал он, понимая всю абсурдность этих слов. - Ты Никс, тебя так зовут, ты хороший...
- Лжешь!
Порыв ветра оттолкнул смуглого парня, опрокинув на спину. Подняв голову, он увидел, что над ним возвышается псих, изнутри которого вырываются лучи ослепляющего пламени. Светлые до белизны глаза заискрились расплавленной магмой, косая золотая молния перерезала левый глаз. За сутулой спиной показались очертания изогнутый крыльев, и парень прошипел, придавив собеседника тяжелым, полным презрения взглядом:
- Это был ты. Ты виноват в том, что я тут. Ты предал меня, ты запер меня тут. Ненавижу!
Вскрикнув, Даня подскочил на кушетке, упав с нее. Вскрикнувшая медсестра укоризненно посмотрела на него, зажав губы ладонью, а Ванек прыснул, едва не пролив чай.
- Ну ты даешь, Данька. Задрых без ног, да еще и пугаешь. Спящая красавица, что снилось-то? Медсестрички в чулках?
- У вас есть тут пациент с белыми волосами? - вместо ответа спросил тот, шаря глазами по комнатушке. Все было спокойно и мирно, женщина спокойно пила чай, временами насмешливо косясь на нервного парня, санитар возился в телефоне, играя в бродилку. За стенами не было слышно ни единого звука, словно все вокруг впало в спячку или умерло.
- С белыми? - нахмурилась женщина, подозрительно глядя на парня. - А зачем тебе?
- Это тайна?
Та пожала плечами и сосредоточилась на темном напитке, в котором сиротливо плавал кусочек лимона. Ванек нахмурился, вспоминая подопечных.
- Недавно привезли одного, бледный, как смерть, тощий, рожа злющая, волосы белые, что-то типа альбиноса, но не полного, - спустя пару минут отозвался он. - На нашем этаже лежит, а что? Он из палаты выходил?
- Д-да, мне показалось, что я видел кого-то с белыми волосами в коридоре, - неуверенно соврал Даня, крепко сжимая задрожавшие пальцы. Неужели это совпадение? Но его сон был таким отчетливым и ярким, что верить в это казалось кощунством. Как бы ему хоть одним глазком увидеть беловолосого паренька?
- Если хочешь, иди посмотри на него, - внезапно предложил Ванек, и брюнет заметил за его спиной белесую призрачную фигуру невысокого роста. - Прямо по коридору., предпоследняя дверь.
Женщина протестующе помотала головой.
- Зачем это? Нечего выставлять больных диковинными зверьками.
- Да ладно вам, Зинаида Михална, вы ж сами первой побежали смотреть на него, когда он только прибыл, - лениво ответил санитар. - Не каждый день можно альбиноса увидеть, жалко вам что ли?
- Это просто возмутительно! - покраснев, вспылила та. - Я пожалуюсь директору.
Ужом выскользнув в коридор от назревающей ссоры, Даня вздохнул и бесшумно пошел прямо, стараясь не пройти нужную дверь. Выпрыгивающее из-за ребер сердце заглушало все прочие звуки, волнение гудело в крови и ушах, ноги едва слушались, все время норовя повернуть назад. Ему казалось, что он мгновенно превратился в маленького мальчика, который идет на встречу со своим главным кошмаром. Двери мрачными наблюдателями тянулись рядом с ним, провожая стеклянными глазами-окошками. На нужной ему дверь не было номера, и парень невольно пошатнулся, столкнувшись носом с оживающим кошмаром. Ему даже пришлось ущипнуть себя. Стеклянное окошко зловеще мерцало, и брюнет громко вздохнул, жадно заглядывая в него. Желтые глаза тут же в ужасе расширились: прямо перед ним стоял Никс из сновидения и криво улыбался уголком рта. Прозрачные глаза в упор смотрели на подглядывающего парня,

С сожалением глядя на задрожавшего Даню, Психея тщательно закрыл крышечкой очередной сосуд и небрежно бросил его в сумку. До невероятного схожие энергии не были простым совпадением, а одинаковые времена и места встреч ясно доказывали: происходящее не случайно.

@темы: синхронизация