13:30 

Синхронизация - часть 6

Schuldig16
Глава 5.
Не знаю сам, почему я все еще бегаю по кругу от одного человека к другому. Вернее, знаю, но это объяснение слишком нелепо. Иногда мне хочется стукнуть самого себя и строго велеть идти и выполнять возложенные на меня функции защитника, но я не могу сделать этого. Эти четверо – псих, Даня, Алекс и девчонка Мика – явно связаны между собой чем-то, что я не в состоянии увидеть или почувствовать. Что-то незримое, тусклое, едва-едва уловимое прочно связывает их друг с другом, вынуждая меня вновь и вновь следить за их жизнями. Их судьбы и прошлое (почему-то я уверен, что именно прошлое) тесно сплелись в единое целое, и я молюсь кому-то, чтобы они никогда не узнали, что именно связывает их. Пусть это будет поверхностная дружба Мики и Лили, чем то, о чем иногда я думаю.

- Мика, дорогая, я ценю твой энтузиазм, но до моей предполагаемой свадьбы еще четыре года, ты уверена, что мне нужно именно сейчас начинать искать платье? Может, мы просто сходим в кино? – удивленно подняв брови, спросила Диана. Рыжие кудри мягко обрамляли усталое лицо, бледное после очередной бессонной ночи, но ореховые глаза спокойно и насмешливо косились на подругу.
Сидя на мягком диванчике в скромной кофейне, отремонтированной в стиле провинциальной Италии, Орлова с долей изумления следила за заметно нервничающей подругой. Вернувшись из Германии месяц назад, ты долго скрывалась, ограничиваясь короткими сообщениями и равнодушными смайликами, а вчера внезапно предложила поехать выбрать свадебное платье для будущей госпожи Гаро. Звонок застал Диану врасплох прямо посреди второго акта оперы, и после спектакля Анжи полчаса выговаривал ей о важности отключения сотовых. Это могло бы продлиться и дольше, если бы самого парня не тревожили присылаемыми фотками его подружки.
Вспомнив о последних, рыжеволосая девушка украдкой вздохнула. Пусть она и делает вид, что ее не волнуют бесконечные похождения ее любимого, но прятать это от самой себя слишком глупо. Она всем сердцем ненавидела каждую из тех клубных девочек, на которую смотрел Анжи, которой оставлял свой телефон или что-то обещал. Может, она и королева, но количество фавориток слишком велико, чтобы смотреть на них равнодушно.
«А ведь он и не изменится, - уже который раз за последние недели подумала она, отпивая крепкий кофе. – И что же я буду делать?»
Конечно, брачный договор мог спасти. Анжи разрешил внести в него некоторые изменения, предварительно обсудив их, и при желании Диана могла поставить ему необходимые условия, но нутром она понимала, насколько глупо и нелепо это будет выглядеть. Гаро не изменится, он слишком самолюбив и эгоистичен для этого. Добровольно связав себя правилами высшего света, он оставил небольшую лазейку и для себя настоящего, а вот ей, несмышленой тогда школьнице, полностью перекрыл все выходы.
- Зная тебя, я не удивлюсь, если, начав сейчас, мы не закончим и через десять лет, - не замечая задумчивости подруги, хихикнула Куликова. Перед ней стояло небольшой блюдце с несколькими шоколадными крошками, которое вскоре унес официант, и подтаявшее клубничное мороженное.
«Я люблю клубнику», - как-то произнес Алекс, угощая ее, и Ева машинально заказала такое же лакомство, хотя сама предпочитала карамель. Если ее спутница и заметила непривычный выбор, то не стала комментировать его, за что студентка была ей благодарна.
- Эй, я не настолько придирчива! – звонко засмеялась Орлова, легко пнув девушку под столом, и та, фыркнув, поддержала ее смех. Удивленный бармен лишь покачал головой, издалека наблюдая за подружками. Он прекрасно запомнил юную снобку Орлову, которая обычно выглядела, как невеста английского лорда, и постоянно смущавшуюся Куликову, старавшуюся не смотреть на цену заведения, и втайне давно уже считал их лесбиянками. Ну и что, что на безымянном пальце рыжей задаваки сверкает, привлекая всеобщее внимание, обручальное кольцо? Могут же и у девушек быть свои тайны.
- Слушай, не хочу пугать, но, кажется, парень за стойкой уже мысленно раздел нам и засунул в одну кровать, - проницательно прищурилась Мика, заметив его взгляд. Машинально обернувшись, Орлова тут же села прямо, царственно выпрямив спину.
- Меня он не особо волнует, - равнодушно отозвалась она.
– Когда мы с Анжи только начали… встречаться, - чуть не произнесла «выполнять условия контракта» та. – Он все выпытывал, не целовались ли мы с тобой. Ну знаешь, как в американских фильмах: выпили, поцеловались…
- Кажется, ему надо смотреть меньше порнухи, - округлила глаза Ева. – Нам же было лет пятнадцать, мы и не пили толком тогда.
- Наверное, стоило начинать сразу, - вполголоса прошептала Диана, резко меняя тему. – Так зачем ты вытащила меня? Я, конечно же, рада видеть тебя, но предлог ты выбрала не особо убедительный.
- Все-то ты знаешь, умница из высшего общества.
За столиком повисло молчание. Каждая думала о своем, не зная, как выразить теснившиеся внутри черепа мысли. К сожалению, у обеих они были не особо радостными, поэтому приходилось тщательнее подбирать слова.
- Дело в том…
- Послушай…
Одновременно замолчав, девушки вновь засмеялись.
- Чур, первая слушаю я, - быстро протараторила Диана, задорно сверкнув глазами.
- Это нечестно, - шутливо запротестовала подруга. На ее языке вертелось имя «Алекс», но она никак не могла заставить себя произнести его вслух. Что-то мешало, преграждало звукам путь, стоило лишь открыть рот.
Заметив это, Диана продолжила:
- Хорошо, давай начнем со стандартного разговора. Как поживает Акай? Он доволен вашей совместной поездкой?
«Да уж, сложный ты вопрос выбрала», - кисло подумала Мика, натянуто улыбаясь, и ответила:
- Да, он рад, что познакомил меня с родителями. Герр Крауз – вылитый Акай в старости, только более мягкий с женой, а фрау Крауз – чудесная женщина. Она похожа на модель девяностых годов, такая блондинка с подтянутой фигурой. Вообще я бы в жизни не поверила, что они родители, им больше тридцати пяти-сорока и не дашь.
- Что-то слабо верится, - покачала головой слушательница.
- Реально. У его матери ни единой морщинки, она не снимает каблуки и очень сексуально одевается. Не поверишь, я даже слышала, как герр Крауз устроил ей скандал, запрещая выходить вечером в кожаной миниюбке. А когда она разбила две тарелки и вылетела на улицу, выругался и осторожно вышел следом. Акай говорит, что он поехал за ней на мотоцикле (у него, кстати, Харлей, невероятно удобный и солидный), чтобы разыграть похищение. Потом они уехали на всю ночь, - покраснев, улыбнулась Ева. – А утором он готовил для нее завтрак. Знаешь, я не завидую, но их отношения невероятно трогательные и милые, хотя вместе они прожили больше двадцати лет.
- Разве больше двадцати?
- Да, у Акая же старший брат. Вот он не в семью пошел: в восемнадцать лет уехал в Майами и остался там. Он отличный программист, но довольно спокойный и словно не семейный. Как я поняла, он приезжает только на день рождения матери и улетает на следующий же день.
- У каждого своя жизнь, видимо, ему больше нравится солнце и серфинг, - пожала плечами Диана, машинально открыв сумочку в поисках сигарет. – Что еще интересного произошло? Встретила кого-нибудь?
- Алекса, - против воли вырвалось у Куликовой, и рыжая девушка тут же зацепилась за это имя.
- Рассказывай, - сухим тоном приказала она, продолжая шарить в сумке. Она напрочь забыла, что оставила пачку дома, решив позаботиться о будущих детях («предполагаемых детях») заранее.
Вздохнув, Мика сцепила пальцы и опустила глаза. Кажется, пришло время все рассказать начистоту.

- То есть ты сейчас стоишь между двух вулканов и надеешься избежать пожара при помощи стакана с водой? – подвела итог Диана, допивая третью чашку. От крепкого кофе сильно болела голова и начинало тошнить, но она не двинулась с места, внимательно слушая подругу.
Та кивнула, растянув губы в грустной усмешке.
- Типа того. Я и сама не знаю, где сейчас стою и что у меня в руке, но почему-то думаю, что в стакане не вода, а спирт.
- Вот от него бы я сейчас точно не отказалась, - покачала головой собеседница. История выглядела не слишком лицеприятно.
Алекс оказался не просто случайным знакомым в круговороте жизни общительной Мики. С каждой их встречей девушку все больше тянуло к нему. Нельзя сказать, что Ева была легкомысленной или часто меняла парней: она искренне любила Акая и даже временами задумывалась о свадьбе и внешности общих детей, но с появлением Алекса все было забыто. Тот настолько заполнил собой ее мысли и душу, что Краузу пришлось довольно сильно подвинуться и уступить ему значительный кусок. Временами студентка даже жалела, что не прикусила вовремя язык и поссорилась тогда с Акаем: ей бы не пришлось сбегать и знакомиться с жутко подозрительным типом.
- Я перестала что-либо понимать, - призналась она, комкая салфетку. – Понимаешь, я же целый год любила Акая, мы встречались, он познакомил меня с родителями – это ведь серьезный шаг. И вдруг пять минут разговора – и Акай забыт, будто его и не было. Разве это возможно? Как может за мгновение испариться проверенная временем любовь? Ди, скажи, ты же умнее меня, ты должна знать.
- Не сваливай на меня такую ответственность, - тихо попросила та, глядя за окно. Теплый денек затянуло подозрительной тучей, деревья закачались под порывами ветра, и девушка поежилась. – А что говорит Акай, неужели не замечает? И Алекс, ты с ним общалась?
- Да, мы постоянно переписываемся с тех пор, как я вернулась в Москву. Он даже начал изучать русский, чтобы мне было проще.
Выдохнув, Орлова выпрямилась и потерла лоб. Да уж, ну и задачка. Это не ее «девушки на ночи», с которыми она вроде бы успешно справляется. Мика слишком открыта и честна, чтобы долго терпеть подобные отношения, и однажды, в самый неподходящий момент, она признается во всем Акаю. В принципе, этот вариант не был особо плохим, пожалуй, он был единственным возможным, но Диана чувствовала, что подруга не стремится исполнять его.
- Ты ничего от меня не утаиваешь? – подозрительно прищурилась она, и Ева истерично хмыкнула, прикусив губу.
- Ты слишком умна, Ди.
На раскрытой ладони сверкнуло небольшое миловидное кольцо. Окруженные пушистыми ресницами глаза рыжей непроизвольно округлились.
- Тебя можно поздравить?
- Только если с очередной головной болью.
- От кого?
- Акай подарил еще в Германии. Это не обручальное, тут мне повезло меньше, чем тебе, но он сказал тогда, что хотел бы быть со мной как можно дольше.
- А ты хотела бы этого?
- Я уже не знаю, чего хочу.
- Представь, что ты кидаешь монетку: орел – это Акай, решка – Алекс, - для убедительности Диана вытащила изящный кошелек и недоуменно застыла с ним в руке. – И куда я лезу? Мика, дай монетку. Так вот, орел или решка, Акай или Алекс. На что ты будешь надеяться, пока она летит в воздухе?
- На то, что она никогда не упадет.
Сверкнув блестящими гранями, металлический кругляшек взмыл в воздух, быстро вертясь. Две пары глаз взволнованно уставились на него, и Ева тихо вздрогнула, нелепо улыбаясь: монетка упала на ребро.

Сидя под столиком девушек, Психея прислушивался к негромкому разговору и, прикрыв глаза, принюхивался к вязкому влажному воздуху. В его сумке нервно билась о стекло энергетика Алекса, собранная им несколько недель назад, и наблюдателю это не нравилось. У него в голове не укладывалось, как запертая в колбе сущность может куда-то рваться, но эта явно решила вырваться на волю. Вытащив стекляшку, парень осторожно поднес ее к Диане – сиреневая субстанция прочно облепила противоположную сторону. Он передвинул флакон к Мике и едва удержал его в руках: изо всех сил сгусток рванул к цели, чуть не выбив сосуд из пальцев хозяина.
«Вот это да», - только и смог подумать Тень, осторожно укладывая экземпляр обратно в сумку. Еще ни одна эмоция не вела себя как взбесившийся вирус, и это серьезно волновало Психею. Что же такого особенного в простом мальчишке Алексе? Что за энергетика живет в нем? Чем он отличается от обычного человека?
На ум сразу пришел заброшенный мир и его горбатый обитатель, и наблюдатель поморщился. Может, стоит еще раз навестить его? Если, конечно, ему удастся пробраться туда незамеченным.
***
- До, ре, ми, соль, фа, ми, до, ре, до! – тихо напевал себе под нос Алекс, стоя в душе. Теплая вода приятным туманом облепляла тело, крупным гладом барабаня по плечам и спине, шум заглушал весь мир. Продолжая распевку, парень то и дело сильно краснел и неуверенно прятал глаза за мокрыми ресницами. Он – петь? Какой позор.
- До, ми, фа, соль... Черт, сколько там всего-то нот?
«Ребята со смеху бы померли», - в сотый раз подумал он, яростно намыливая губку. Футболисты из его команды хоть и отличались толерантностью, по большей части показушной, все же не особо жаловали неформалов и музыкантов, особенно тех, кто пользовался большой популярностью у женской части ВУЗа. Разумеется, до откровенных разборок дело не доходило, но творческая и спортивная части учебного заведения старались держаться друг от друга подальше. Единственным исключением стала команда группы поддержки – по вполне понятным причинам.
- Ми-ми-ми-ми-каааа, - вполголоса попробовал вытянуть звук парень и тут же закашлял, глотнув воды.
- Дорогой, что случилось? – тут же послышался голос матери, и Вайс просипел, приглушив воду:
- Все в порядке.
- Тогда почему так долго? – упорствовала та, стоя под дверью. – Опять красишься или мужские потребности?
- Ма! – резко покраснел парень и быстро сунул голову под холодные струи, охлаждая щеки. Иногда фрау Вайс была удивительно бестактна.
С момента кардинальной смены имиджа Алексом прошло несколько недель, но мать так и не признала за сыном его нового внешнего вида. Отец решил соблюдать нейтралитет, друзья ограничились удивленно округленными глазами, а вот Мике перемены пришлись по душе. Она восхищенно смотрела на красноволосого немца и загадочно улыбалась, о чем-то задумываясь.
Сам Алекс позитивно принял новый вид, хоть и немного пугался отражения. Казалось, что новый цвет волос принес ему долгожданную свободу, которой он был лишен до этого момента. Он начал небрежнее одеваться, вытащил из дальнего угла темные вещи, которые он купил, но так и не рискнул надеть. Музыка в его плеере стала жестче и тяжелее, взгляд голубых глаз то и дело останавливался на скейтбордистах, паркурщиках и мотоциклистах (в последних ему постоянно чудился ревнивый Акай). Кроссовки все чаще оставались пылиться в коридоре – незаметно хозяин перешел на кеды, и даже присмотрел себе несколько серебряных и кожаных браслетов.
Но самое главное, что смог заметить только он сам – это взгляд. Каждый раз глядя в зеркало, он видел не пассивно плывущего по течению вчерашнего школьника, который выглядит и думает как все, а отдельную личность, внутри которой горит огонек жажды жизни и ощущений. И хотя он не собирался идти против всего общества (бунтарские замашки не были свойственны парню), он мог попробовать изменить свою жизнь, прожив ее не как от него ждут родители и общество, а так, как хочет он сам.
Возле двери шевельнулось что-то темное, похожее на тень, и немец резко обернулся, хлестнув по лбу мокрыми волосами. Вот уже несколько дней его преследует неприятное ощущение: ему кажется, что за ним кто-то наблюдает, исследует и изучает с упорством ученого-энтузиаста. Временами ему казалось, что он даже видит размазанную тень, и это пугает все сильнее. Нервы начали оставлять хладнокровного футболиста, и это отметил даже отец за завтраком.
- У тебя пальцы дрожат, - будничным тоном сообщил он, протягивая сыну сахарницу. – Что-то случилось?
Глядя на взволновавшуюся мать, парень малодушно отговорился важным семинаром, но по взаимным взглядам родителей понял, что ему не поверили.
- Не хватало еще психом стать, - проворчал он, смывая шампунь и сильно жмурясь. – Мало мне фрика, пусть уж полный комплект.
Телефон, лежащий на раковине тихо тренькнул, сообщая о пришедшем по социальной сети ответе. Вайс тут же протянул руку, улыбаясь в предвкушении, но его радость быстро испарилась: сообщение пришло от капитана команды. Скорчив недовольную рожу, он небрежно отбросил телефон, не собираясь отвечать.
Мика часто писала ему из России, спрашивала о тренировках и просила помощи в решении задач и примеров. Несмотря на то, что она сама училась в престижном техническом ВУЗе, девушка плохо справлялась с науками, ожидая третьего курса.
- Если бы я знала, что тут придется зубрить столько формул, я бы в жизни не сунулась, - как-то пожаловалась она. – Я-то поступала по стопам отца на общественные науки, а тут первые курсы просто вздохнуть нельзя от обилия цифр и символов. Голова кругом идет, а Акай не особо хорошо разбирается в теории, ему практику подавай.
И хотя сам Алекс тоже не был силен в углубленных физике и высшей математике, он с удивлением обнаружил, что разобраться в хитросплетениях науки намного проще, чем изучать русский язык. Ева была неплохим педагогом, да и ученик старался на славу, но студентка по-прежнему звонко смеялась над ошибками и неуклюжим произношением немца, вгоняя его в краску. Обычно в такие моменты сиреневые глаза девушки темнели и становились печально-задумчивыми: Вайс будил в ее душе смутные образы и чувства, о которых та предпочитала не думать.
Шевельнувшийся в углу Психея нервно дернул носом и машинально вжался в стену, принимая форму овальной кляксы. В нос ему ударил ставший слишком знакомым запах незнакомой энергетики, резко усилившейся за последние дни. Алекс явно трансформировался в кого-то иного, кого-то с безумным шквалом эмоций и сил, кого-то, кого уже не раз видел Тень и с кем ему не хотелось бы встречаться вновь. Последнее замечание особенно волновало его. Он не мог объяснить, чем было вызвано неприятие неведомого существа: наблюдатель явно не дрался с ним, не запихивал в иные времена, но нервозная дрожь, бившая из спортивного паренька, распространяла вокруг сладкий и притягательный аромат, кружащий голову и заставляющий ломаться нервы.
«Этой энергии не должно быть здесь», - уверенно шептала интуиция, и парень был склонен поверить ей.
Помахав в воздухе колбой и плотно закрутив крышку, он выскользнул в коридор сквозь дверную щель. Комната Вайса утопала в темноте, и Тень быстро закружил по периметру, широким шагом меряя небольшое пространство. Все помещение буквально смердило искаженной, изменчивой аурой, заставив Психею чихнуть. Наблюдатель нервно кусал губы, невесомо касаясь крыльями предметов и временами вздрагивал как от удара током: некоторые вещи смердили неприязненной энергией, которая подмораживала шипастые кончики крыльев, заставляла их застыть во времени, не слушая хозяина. Подцепив двумя пальцами небольшую бархатную коробочку, он небрежно открыл ее и тут же выронил.
Нарастающие возбуждение и злоба чугунными цепями сковали разум Тени и повисли на согнувшихся от тяжести крыльях. Тяжело выдохнув, он опустился на одно колено, чувствуя, как вместо невесомого воздуха легкие заполняются вязкой слизью чернильного цвета. Судорожный кашель согнул его пополам, ребра заныли, вдавленные внутрь, когти бессильно скользнули по полу, оставив после себя глубокие борозды. Крылом отпихнув коробочку, парень с трудом встал, хватая губами влажный воздух.
«Что это было?» - пронеслось в затуманенном сознании, и Тень, едва соображая, рывком открыл коробочку, вывалив на ладонь содержимое.
На сероватой ладони блеснул медные, немного погнутый с краев крестик. На пересечении сторон тускло сверкнул круглый камень, заставив парня вздрогнуть и пугливо поджать крылья. От украшения несло сильной, сбивающей с ног энергией, вихрем подхватившего зазевавшегося наблюдателя. Он точно уже видел побрякушку, но на другом человеке – невысоком, сутулом, с обезображенным ненавистью лицом, в котором смутно проступали детские невинные черты.
«Дьявол!»
Звякнув, крестик выпал из ослабевших пальцев и со звоном змейкой распластался на полу. Нагнувшись, Тень нахмурился: кулон оказался серебряным, а камень сменил цвет на голубой, но парень мог поклясться чем угодно, что держал в пальцах что-то другое.
Шорох шагов за дверью вынудил его отступить и скользнуть наружу, протиснувшись в щель. Вошедший в комнату Алекс с удивлением поднял украшение и тут же надел. Крестик висел на длинном кожаном ремешке, и немец дважды обмотал ее вокруг шеи, затянув крепкий узел. Не зажигая свет, он подошел к окну, и Психея сглотнул: ему вновь почудилось, что он видит два образа. Стоящий ближе к нему красноволосый Алекс медленно сливался с грязным и усталым незнакомцем с острыми скулами и глубоко запавшими глазами. Оба лица медленно сливались в одно целое, и наблюдатель тут же потряс головой, цепляясь когтями за ветку. Ему совсем не улыбалась перспектива увидеть результат подобной смеси, и он быстро спрыгнул вниз.
Прятавшийся в переулке вирус облегченно вздохнул, когда мимо него пролетел Психея, не замечавший ничего вокруг. Но стоило толстопузому жуку сделать крошечный шаг, как просвистевшая цепь прочно обвила его туловище, разрезая пополам. Ехидно изогнув губы в усмешке, Тень дернул испачканную цепь на себя. Неужели «нелегал» и впрямь подумал, что тот настолько утратил бдительность?
***
Серое, влажное после дождя шоссе широкой лентой расстилалось под колесами салатово-черного мотоцикла, разрезающего спертый воздух. Тихое рычание мотора успокаивало водителя, а вибрация заставляла непроизвольно улыбаться. Затянутый в облегающий мотокостюм Акай облизал пересохшие губы, щурясь на горизонт и по-детски поглаживая верного коня по рулю. Он искренне соскучился по адреналину скорости и свободы и сейчас наверстывал упущенное, сверкающими глазами глядя на слившиеся в единое целое улицы и дома.
Резко свернув, он почти коснулся коленом земли, но выровнялся и поднял руку, приветствуя одобрительно кивнувшую девушку на остановке. Та засмеялась, прикрыв рот, и парень, красуясь, газанул, вызвав нервную рожь у пожилой дамы. Незнакомка демонстративно зааплодировала, и Крауз улыбнулся, не забывая внимательно следить за дорогой. Многие представительницы слабого пола были бы не против прокатиться с ним или просто познакомиться, и дело было не только в двухколесном друге. Не обделенный обаянием и внешностью, он был уверен, что сможет получить любую, стоит ему лишь захотеть. Исключение было лишь одно, и сейчас именно оно тревожило обычно флегматичного мотоциклиста.
Мика, с которой он познакомился в ВУЗе Москвы, куда приехал оттянуться перед взрослой жизнью, стала поворотным моментом в его жизни. Она не была роковой красавицей или пышногрудой соблазнительницей, не обладала классическими чертами лица, не могла похвастать спортивной фигурой или отменной, безукоризненной эрудицией. Она была простой девчонкой, смешливой и легкой, она даже не старалась покорить сердце высокого брюнета со шлемом в руке, и этим попала в точку.
Им пришлось совместно потрудиться над организацией вечеринки в честь Хеллоуина, а после и выступить дуэтом, пока попавшая в пробку местная звезда прокладывала себе путь. Стоя на сцене в образе дикого оборотня, рыча и скалясь, он краем глаза наблюдал за тонкой, хрупкой фигурой в белоснежном, полупрозрачном платье. Стоящая в центре сцены Ева молитвенно сложила ладони, прося у кого-то сверху защиты, и перед глазами Крауза мгновенно развернулась картина сожжения ведьмы: прикованная цепями девушка беззвучно шепчет молитву, пока огонь яростно бушует вокруг, а зрители потрясают кулаками, выкрикивая проклятия. Впервые за все время своего взрослого состояния ему больше захотелось защитить ее, чем затащить в укромный уголок.
В тот же вечер в коморке за сценой опьяненная выступлением студентка сама поцеловала опешившего от изумления волка. Однако продолжить она так и не позволила, со смехом вывернувшись из крепких объятий. Следующую неделю она вела себя как проказливая девчонка и делала вид, что ничего не произошло, пока измучившийся в догадках парень не пригласил ее проводить закат.
И вот сейчас он чувствовал, что она вновь выскальзывает из его рук, хлопая наивными глазами и будто не замечая этого. Все чаще Акай начал ловить ее отчужденный взгляд, неопределенную улыбку, направленную в пустоту, постоянные проверки социальной сети и электронной почты. Она частенько замолкала, задумавшись, и непроизвольно хмурилась, когда парень вырывал ее из этого состояния. Отмотав кинопленку памяти назад, он без особого труда вычислил, с чего все началось – с появления белобрысого Алекса.
Крауз никогда не любил разлучников и старался не становиться таким. Он спокойно отступал, если девушка была занята, но и сам ждал подобного поведения от других. Не мужской солидарности или чего-то такого, а банального уважения и принципа «Не укради, не трогай чужого». Поэтому поведение невысокого улыбчивого немца сильно бесило, а дружеский интерес Мики к новому знакомому и вовсе отравлял всю жизнь.
Вспомнив искренний смех девушки над шуткой блондина, Акай стиснул зубы и рванул вперед. Спидометр взмыл вверх, мотор недовольно рявкнул, и парень на мгновение нахмурился, понимая, как опасно себя ведет сейчас. Но на сердце было слишком тяжело, а возрастающая скорость позволяла на доли секунд отвлечься, не думать о происходящем. Справа мелькнул семейный автомобиль, на заднем сидении которого бесились трое детей. Два мальчика перекидывали друг другу мяч через сидящую в центре заплаканную сестру, а отец грозил им пальцем, наблюдая за ними в зеркало заднего вида. На его левом безымянном пальце мотоциклист успел заметить простое обручальное кольцо, и слабая улыбка растянула плотно сжатые губы. Он на секунду обернулся на автомобиль, провожая взглядом семью, и не успел заметить, как прямо перед ним перестроился из соседнего ряда серый неприметный «Фольксваген-жук».

Почесав нос, Психея непроизвольно чихнул от внезапно поднявшейся вони и настороженно оглянулся. Он привычно патрулировал городские улочки, стараясь заработать репутацию в глазах всевидящих Врат, и сейчас торопливо скакал по Берлину, на который постепенно опускались сумерки. И хотя Фобос и Деймос были идеальными работодателями – т.е. не стояли над душой, контролируя каждое движение – они постоянно наблюдали за ним, и парень не решился злить их, вновь упорхнув в сторону Москвы и бледного психа. Его все еще тревожил Даня, чей облик постоянно и незаметно изменялся, Никс, чьи истерики были прочно связаны с присутствием самого Дани, среброволосая дева, загадочно ускользнувшая от его глаз, Мика, для чьих эмоций он щедро выделил целый отдельный карман и десяток пустых колбочек, Алекс, чья энергетика буквально свалила наблюдателя с ног накануне. Но он не мог позволить себе пренебречь работой ради просмотра «мексиканского сериала».
Расправляясь с семейкой червеобразных вирусов в трущобах Гонконга, Тень непрерывно проматывал в голове произошедшие события, силясь связать их воедино. Почти все участники жили в разных странах и до недавнего времени не были знакомы. Они не росли вместе, не терялись, не были приемными детьми (кроме Никса, от которого отказалась семья), даже не имели общих корней. То есть у них не было никаких связей.
В памяти всплыл интригующий эпизод, произошедший с наблюдателем в шестнадцатом веке в малонаселенной деревушке Испании – по его меркам совсем недавно. Тогда его внимание привлекла странная колдунья, которую инквизиция приговорила к бескровной казни – сожжению. Девушка извивалась, рыдала, смеялась, умоляла отпустить ее, но палачи давно привыкли к подобному и лишь заткнули ей рот куском тряпки. Но не успел огонь коснуться ее лохмотий, как со всех сторон на зевак обрушились полчища вирусов самых разнообразных мастей. Вереща, они били перепуганную публику, рвали ее на куски, высасывали силы, набивая тугие животы. Тут были и гнилые скелеты Прошлого, вырывающие у обезумевших людей органы для личного пользования, и мутанты Будущего – невероятные монстры, которые едва ли в силах вообразить человеческое воображение. Несмотря на всеобщую панику, они действовали слаженно и умело, будто дрессированные, и Психея молнией рванул туда, откуда они все ползли.
Возле открытого двойного портала, соединяющего одновременно все три времени, стоял полусгнивший скелет, потрясающий кулаками. Это был человек, изувеченный незваными «нелегалами». От него волнами исходила первобытная ненависть и злоба, которые прошивала нежность и забота о ком-то, кого он пытался защитить. По его руке, отрывая по пути куски плоти, с Настоящее заползали вирусы и духи. Они уже обглодали бедолагу почти до костей, но тот не замечал боли, лишь временами взвизгивая. С трудом протиснувшись к беснующемуся юноше, Тень вцепился в его шею острыми когтями и замер.
Он жил со священником сколько себя помнил. Он не знал ни матери, ни отца, но однажды ночью встал, собрал пожитки и отправился в соседнюю деревню. Там он встретил юную девушку, похожую на ребенка, которая жила при монастыре. Она постоянно смеялась, прыгала и пела, не обращая внимания ни на кого вокруг. Она была слабоумной, но юноша не знал этого и влюбился. Но что нищий беглец мог предложить ей?
И тогда появились вирусы. В обмен на защиту любимой беглец обязался охранять проход между временами и помогать им выползать наружу. Черти и прочие служители Дьявола, в общении с которыми обвиняли «ведьму», оказались простыми «нелегалами», отожравшимися на человеческом ужасе и гневе.
Когти Тени сомкнулись, и голова со стуком покатилась по земле, пачкая пальцы алым. Оскалившись, Психея зарычал и бросился в толпу перепугавшихся вирусов, давя их ногами и размазывая кулаками. Гнев, отчаяние, безумство человека поглотило его, впитавшись через память в кровь, и сейчас он вымещал эмоции на врагах. Битва продлилась всего несколько минут, ходить по лужам вязкой жижи было очень трудно. Ступни с хлюпаньем отделялись от грязи, и чистоплотный наблюдатель брезгливо отряхнул сапоги листом лопуха.
В центре опустевшей деревни догорали хворостинки. От «ведьмы» остался только обугленный лысый скелет, качающий головой на ветру. Подойдя ближе, наблюдатель зашатался и сглотнул: в стремительно растворяющейся ауре девушки явно чувствовались отголоски энергии юноши. Они сплетались, образуя общий узор, но в то же время сильно отличались. Подойдя ближе, парень положил ладонь на плечо жалобно скрипнувшего скелета и замер: они были родственниками, близнецами, которых нерадивая мать оставила на пороге женского монастыря несколько лет назад. Не помня детства, они тянулись к друг другу, привлеченные общей энергетикой.
Но в этот раз такого не могло быть. Все пятеро людей не были связаны друг с другом, и это сводило Психею с ума. Пробежала шальная мысль убить всех на всякий случай, но Врата вряд ли поддержали бы эту инициативу. И что же ему теперь делать?
Вонь стала невыносимой. Помахав перед носом ладонью, парень прыгнул в тень бегущего вперед немца, и умело подстроился под его шаг, лавируя среди десятков людей. Бушующая толпа скоро вывела его к автомобильному шоссе, на двух полосах которого толпились спасатели, медики и зеваки. Осторожно объезжающие место ДТП автомобили старались не шуметь, а шустрые репортеры уже настраивали микрофоны и отдавали указания операторам.
Продвинувшись вперед, Тень заметил копошащихся возле покореженной серой машины юрких белесых слизняков – верных признаков беды. Они постоянно возникали на местах аварий, возле смертельных больных, в лачугах бездомных и на местах катастроф. Будучи падальщиками, они торопливо подбирали остатки эмоций, пока те не растворились в воздухе. Повернув голову направо, Психея увидел отлетевший кусок пластмассы салатово-черного цвета, в котором с трудом можно было признать корпус мотоцикла. Его внутренности растянулись на несколько метров, похожие на железные куски человеческой плоти. Неподалеку от основной части осталась бордовая лужа крови, размазанная чьими-то сапогами, и куски разорванной кожи, бывшей еще недавно курткой.
Ропот голосов на все лады обсуждал произошедшее, бесстрастные телекамеры снимали место происшествия, замученный врач упаковывал чемоданчик и отмахивался от назойливых вопросов. Какая-то женщина протянула ему телефон, шепотом объяснив, что он выпал из кармана пострадавшего. Машинально нажав кнопку разблокировки, медработник поморщился: с заставки на него смотрел симпатичный длинноволосый брюнет и миловидная девушка со светло-фиолетовыми волосами.
- Куда ж вас так черти прут? – вполголоса выругался он, бессильно опуская руку. – Вот куда ты летел или от кого?

Короткий звонок сотового вывел Мику из задумчивости. Не глядя, та нащупала плоский корпус, виновато отвела глаза от заставки (улыбающийся Акай обнимал ее одной рукой, властно притянув к себе) и пробежала глазами текст. Пальцы тут же задрожали, а глаза испуганно округлились, не желая понимать смысла сообщения. Удивленная Диана осторожно коснулась руки подруги, и та вздрогнула, уронив телефон.
- Что случилось?
Вместо ответа девушка повернула экран. Сухие немецкие буквы прыгали перед карими глазами, и Орлова нахмурилась.
- Я не знаю немецкого.
- Это от родителей Акая. Он попал в аварию.
- Что?! - вскочив, рыжая девушка вырвала телефон из ослабевших пальцев. – И ты просто сидишь?
Сверкнувшие в уголках глаз слезинки мгновенно отрезвили ее. Безвольно опустив плечи, Ева с трудом прошептала, глотая застрявший в горле комок.
- Ди, он в Берлине. Что я могу?
- Дура, - резко отреагировала та, вытаскивая из сумочки мобильный и подзывая официанта. Не глядя, она протянула ему карту и ткнула в экран. Приветливый женский голос на том конце поприветствовал ее и спросил, куда ей нужен билет. – Добрый день. Мне нужно два билета на ближайший рейс до Берлина, класс и стоимость не волнуют. Да, оплата будет с карты господина Гарова. Вечером слишком поздно, что еще осталось? Да-да, подойдет.
- Ди, ты с ума сошла? – едва уловив смысл разговора, прошипела Мика. – Как я буду расплачиваться с Анжи, натурой?
- Расплатишься с ним натурой – голову оторву, - прикрыв ладонью динамик, пообещала та. – Отлично, оформляйте. Да, На Орлову Диану и Куликову Еву Викторовну. Какой аэропорт? Спасибо вам.
Изумленный официант чинно принес ей счет и карту. Он никогда не видел постоянную посетительницу в таком волнении, интуитивно поняв, что случилось несчастье.
- Такси вызвано, подъедет через десять минут, темно-синий БМВ - тихо сообщил он, наклонив голову. – Извините, если влез не в свое дело, подумал…
- Вы все правильно сделали, - напряженно улыбнулась Орлова, забрав карту и не глядя на протянутый счет. Из изящного кошелька появилась крупная купюра. – Я очень благодарна вам за заботу. У вас случайно не найдется сигареты?
Парень молча протянул ей полупустую пачку и быстро удалился, стараясь не смотреть на деньги. Подняв их, он увидел светло-бежевую визитку некоего художника, на обратной стороне которой было выведено: «Ищет модель».
- Пошли, - резко бросила Диана, проводив взглядом молодого человека. – У тебя есть право въезда в Германию?
- Да, срок действия визы еще не истек, - рассеяно ответила Ева. Перед ее глазами проносились ужасающие картины изуродованного Акая, закрытый гроб и заваленная цветами могила, и она вновь разрыдалась. – Ди, а если он…
- Молчать, не смей думать об этом. Ты знаешь немецкий? Есть кто-то, кто мог бы встретить нас там?
Обняв ее, Орлова быстро вывела ее на улицу и усадила в подъехавший автомобиль. Тот рванул с места, и Мика закусила губу, вытирая щеки. Был только один человек, способный помочь ей добраться до Акая.
«Господи, хоть бы он был жив», - мысленно повторяла девушка, чувствуя привкус отвратительного вранья в собственных словах. Хочет ли она этого всем сердцем?

@темы: синхронизация

   

Fuge, late, tace

главная