13:31 

Синхронизация - часть 7

Schuldig16
Сидя на краю стола, Алекс до боли в глазах всматривался в сумбурный текст, по слогам читая его. Казалось, что русские буквы прыгают по строчкам, не давая разобрать слова, но парень знал, что это трясутся его руки.
«Алекс, Акай попал в аварию, я не знаю, что с ним. Я прилечу в 16:40, пожалуйста, встреть нас и отвези к нему».
Облизав пересохшие губы, Вайс в волнении потер затылок. Он мог без проблем отвезти девушку куда угодно, если только она знает адрес, в противном случае одни только поиски могут занять несколько часов. И что значит «нас»? Она прилетит не одна?
За стеной отце что-то громко прокричал, и парень пошел на голос. По телевизору показывали очередную дорожную аварию, рассказывая о том, как опасно гонять по шоссе, и Алекс неприязненно поморщился: он не любил подобные ужасы.
- Кого-то сбили?
- Мотоцикл, - коротко сообщил герр Вайс, поводя плечами. – Как хорошо, что ты не гоняешь, как эти психи. Самоубийцы!
Равнодушная камера выхватила капли свернувшейся на шоссе крови и кусок салатового пластика с буквами «Kava…». Как сквозь сон, Алекс, застыв, проследил, как санитары осторожно грузят на носилках накрытое с головой тело, из-под простыни которого виднеются смоляного цвета длинные пряди.
- Юный мотогонщик сильно пострадал, и врачи сейчас борются за его жизнь, - равнодушно сообщил комментатор, показывая на искалеченный транспорт. – Прекрасная «Кавасаки» превратилась в груду металлолома из-за небрежности ее водителя.
Санитары быстро захлопнули двери «скорой», и та умчалась, пугая встречный машины сиреной.
- Куда же они его повезли? – вслух спросил Вайс, прикусив ноготь.
- Куда-куда? – проворчал его отец. – В том районе только одна больница, которая может позволить себе палату реанимации. У меня на том же шоссе в прошлом году друг в аварию попал, едва жив остался, и врач говорил, что к ним всех лихачей свозят. А что случилось?
Не отвечая, Алекс рванул в комнату и упал на стул возле компьютера. Пара минут поисков помогли обнаружить кратчайший путь до госпиталя и узнать номер приемного отделения. Трясущиеся пальцы сжали сотовый. Алекс закрыл глаза и прислушался к себе: разумеется, он волновался за жизнь неудачливого гонщика, но в глубине сердце жила колючка сожаления, что тот может выжить.
***
- Уникальный случай, просто невозможный, я бы сказал, феноменальный, - бормотал себе под нос Михаил Сергеевич, украдкой посматривая на сидящего перед ним Даню. Профессор увлеченно скользил глазами по отчету практиканта и временами хмурился. – Никогда бы не поверил, что такое возможно.
- Док, вы меня пугаете. Я буду жить или нет?
Шеньян слишком устал, чтобы пытаться выглядеть примерным мальчиком. Странное поведение Никса, неприятный разговор с наблюдавшим за ним будущим психиатром, его признания, равнодушный ответ уязвленной Лили, про репетицию которой он забыл – за несколько часов произошло слишком много событий, полностью истощивших парня. Больше всего ему хотелось вернуться обратно к Никсу или же прижать к себе хмурую Лилю, а не вести светские беседы со стариком.
- Молодой человек, вы слишком нетерпеливы, - поджал губы тот, качая головой. – И явно не понимаете того громадного значения, что я придаю вашему первому выходу в роли волонтера.
- Не особо, - признал тот.
- Так вот, Николай пишет, что поведение Никиты полностью отличалось от его обычного поведения: он спокойно разговаривал с вами, проявлял эмоции, даже волновался за вас, когда очнулся от приступа. То есть вел себя как нормальный человек.
Не особо понимая причину восторга, парень пожал плечами.
- Никс, то есть Никита, и есть нормальный.
- Очень рад, что вы так думаете, хотя официальная психиатрия считает иначе, - отозвался врач, потирая руки. – Чтобы не задерживать вас, спрошу только одно: вы согласны остаться волонтером и еще поработать с Никитой? Признаться, я не думал, что у вас так хорошо получится, и что сам Никита пойдет навстречу, но теперь хотелось бы развить это достижение.
Устало откинувшись на спинку стула, Даня закрыл сухие глаза. Его короткий разговор с Никсом было сложно назвать работой, но если Михаил Сергеевич считал, что это приносит пользу, то он согласен «поработать».
- Когда вы возвращаетесь на Родину? – внезапно поинтересовался профессор, застав парня врасплох. – Я бы хотел оптимально использовать ваше время, если вы позволите.
- Пока не знаю, еще не разговаривал с родителями. Пользуйтесь как хотите, если Никсу будет лучше.
С улыбкой проводив шаркающего по полу Шеньяна, врач крепко задумался, глядя, как тот медленно пересекает двор. От былой энергии паркурщика не осталось и следа, Даня выглядел ужасно усталым и бледным, будто кто-то высосал всю его энергию. Выйдя в коридор, мужчина незаметно дошел до палаты Никса и остановился возле нее.
- Любуетесь? – приветливо произнес за его спиной практикант Николай, кивая на дверь. – На Никиту посмотреть приятно.
- Что вы имеете ввиду?
- А вы поглядите.
Подойдя к смотровому окошку, Михаил Сергеевич удивленно выгнул бровь: псих быстро ходил по палате, размахивая руками, и что-то бормотал себе под нос. И хотя его немного шатало, а глаза подозрительно блестели, его поведение настолько не вязалось с обычной угрюмостью, что поверить в происходящее было сложно.
- Он ведет себя так уже почти час, - тихо прошептал Николай, выразительно кивнув. – Это началось после встречи с Даниэлем. Вам не кажется…
- Что тут что-то не так? – закончил мысль мужчина. – Кажется, но я не могу понять, в чем дело. Внешне все прекрасно: Никита впервые начал проявлять признаки социализации, он потянулся к человеку, и не наше дело, кого он выбрал.
- Но случай Никиты слишком сложен, чтобы поверить в то, что он так легко может потянуться к другому человеку, - перебил его практикант, сжимая папку с бумагами. – Ведь Никита – это звереныш, Маугли, выросший в одиночестве, он не доверял никому с шести лет. Разве возможно поверить в то, что он с первых слов потянулся к кому-то?
Михаил Сергеевич пожал плечами. Человеческий разум – слишком сложный механизм, чтобы надеяться понять алгоритмы его работы. Кто знает, за кого Никита принял темнокожего паренька?
- Я хочу провести эксперимент, - вслух прошептал врач, осторожно положив руку на ручку двери. – Помните, что сказал Даниэль? Что он назвал Никиту Никсом, и тот отозвался. Сейчас мы проверим, отреагирует ли он, если так назову его я.
- Санитары называли его так, но безуспешно, - пробормотал Николай в спину вошедшего внутрь врача.
Альбинос резко остановился, услышав звук открывшейся двери. В светлых глазах мелькнула искра радости и ожидания, которая быстро угасла, стоило ему увидеть мужчину. Поджав бледные губы, он хмуро посмотрел на него.
Психиатр приветливо улыбнулся, стараясь не замечать недовольства пациента.
- Добрый день, как ты себя чувствуешь?
С такими же словами к нему постоянно заходили санитары, чтобы насильно впихнуть еду или лекарства, и парень невольно напрягся, ища глазами шприц или зажатые в ладони таблетки. Заметив усилившееся беспокойство, Михаил Сергеевич демонстративно поднял руки.
- У меня ничего нет… Никс…
- Что вы сказали? – недоверчиво прошептал он, сильно горбясь.
- Никс, - четко произнес мужчина, внимательно глядя на реакцию. – Тебя ведь так зовут?
На секунду повисла скользкая, неприятная пауза. Стальные глаза лихорадочно ощупывали посетителя, будто сканируя, и тот несколько раз сглотнул, пытаясь выдержать проверку. Наконец Никс опустил глаза и выдохнул.
- Нет, меня зовут не Никс. Никсом меня называл он, а не вы.
- Ты говоришь про Даниэля? Про Даню?
Не слушая его, псих осторожно сел в углу, широко расставив ноги, и уставился на пол перед собой, игнорируя врача. Растеряно постояв и тщетно пытаясь вопросами вывести парня из задумчивости, мужчина вышел в коридор.
Едва за ним закрылась дверь, Никс вскочил и в ярости забегал по комнате, сильно сжимая кулаки. Внутри него бился комок ярости, временами отражаясь в глазах золотистым отсветом и растягивая губы в злобном оскале.
- Он хотел стать им, встать на его место, - скороговоркой бормотал он, опустив голову. Отросшие белые пряди прятали вытянутое лицо в тени, из-за чего оно казалось особенно мрачным и неприязненным. – Ему не стать им, никому не стать им, им может быть только он, только он. Почему его нет? Почему он не приходит? Где он? Где он?!
Споткнувшись, псих с размаху упал на пол, ударившись коленями и прокусив губу. Острая боль слезами выступила на его лице. С губы сорвалась густая капля, кляксой расплывшись на полу. Задумчиво коснувшись ее пальцем, парень вытащил из кармана салфетку и приложил к ране.
- Он будет недоволен, что я так сделал, - едва слышно прошептал Никс, выводя на полу какой-то рисунок. – Он сказал, что это плохо, что я неправильно делаю, что кровь – это нехорошо. Я верю ему, он хороший, я плохой. Я плохой?
Вопрос повис без ответа. Осторожно заглянувший в окошко практикант увидел, что альбинос сидит на полу, прижимая к губам салфетку, и чему-то улыбается, обхватив себя за плечо свободной рукой. Перед ним была выведена двенадцатиконечная звезда.
***
- Я рада, что тебе разрешили продолжить общение с тем парнем, - лучезарно улыбнулась Лиля, невесомо целуя Даню в нос. Тот тут же подхватил ее на руки, закружив вокруг себя. – Меня так в детстве мамины партнеры катали, когда я к ней на репетиции приходила. Говорили, что я стала бы идеальной балериной, так как почти ничего не весила.
- Ты и сейчас идеальная балерина, - с довольным видом проворчал тот, опуская девушку. Та привычно подняла ногу и округляла руки, но ту же со смехом помотала головой.
- С этими репетициями я скоро на улице танцевать начну. Вроде не такая и сложная роль, а волнуюсь, как в первый раз. Ты придешь посмотреть?
- Обязательно, еще и на сцену выпрыгну, чтобы подстраховать, - пообещал Шеньян, растягиваясь перед паркуром. Танцы – дело хорошее, но ему не хватало движения, адреналина и опасности сломать себе что-нибудь. Парень не знал, где в Москве можно тренироваться, а потому решил начать с ближайшей заброшенной стройки, которую ему указали новые друзья.
Сидя на покосившейся лестнице, Лиля внимательно наблюдала за одетым в легкую майку парнем. Сильные руки и плечи, затянутые в хвост волосы, азарт, искрами вспыхивающий в золотых глазах – ее магнитом манило к нему в эти моменты. В такие момент Даня выглядел свободным, сильным и независимым. Он был похож на юркого зверька, выпущенного на волю, и немного походил на тот идеал, что рисовало воображение балерины.
Простые движения постепенно усложнялись, точками опоры становились стены, выступы, оконные проемы и открытые балки. Под ногами Дани крошился бетон, с каждым прыжком грозясь обрушиться вниз, но тот успевал перелетать с места на место, перепрыгивая через ямы, отталкиваясь от столбов, подтягиваясь на верхние этажи и спрыгивая оттуда, пружинисто приземляясь на согнутые ноги. Смуглая кожа покрылась каплями пота, парень несколько раз чихнул от поднятой им пыли, но старался не останавливаться, раз за разом пробегая препятствия.
Под его ногами железная пластина, истерично взвизгнув, внезапно прогнулась и распалась на две части, увлекая незадачливого паркурщика вниз. Шеньян невольно выругался, скользя по металлу вниз, и все скрылось за туманом бетонной пыли, барханом подброшенной в воздух.
Вскрикнув, Лиля испуганно вскочила, прижав ладонь к губам. Глаза сильно слезились, и она почти ничего не видела. Пыль попала и в горло, заставив девушку сильно закашлять.
- Даня! – сквозь слезы прошептала она. – Эй, ответь!
Пыль быстро улеглась, и перед глазами испуганной девушки открылся провал с неровными острыми краями. Из него торчали обломки арматуры, и балерина побледнела, не в силах сойти с места.
- Даня!
- Чего орешь? А вдруг услышат? - отозвался тот, и Лилия едва не бросилась к нему. – Сейчас поднимусь, постой там.
Держась одной рукой за остаток арматуры, парень рассматривал пол под своими ногами. Покрытый разбитыми бетонными плитами и железными листами, он представлял собой не лучшее место для падения, к тому же высота явно превышала три метра. Помотав головой и вытряхнув из волос крошки кирпича, Шеньян осторожно подвинулся ближе к бетонному краю и осторожно ощупал плиту. Она казалось целой, и тот решил рискнуть, подтягиваясь на уставших руках.
Встав на ноги, брюнет счастливо расхохотался, представив себя со стороны: пыльный, грязный, покрытый свежими синяками и царапинами. Ну просто прекрасный принц! Впрочем, Лиля, видимо, так и считала. Едва он подошел к лестнице, как девушка бросилась к нему на шею, пачкая светлый топик в грязи.
- Я испугалась, что ты упал, - прошептала она, закрыв глаза. – Экстремал чертов!
- Детка, без экстрима жизнь скучна, - бравируя, протянул тот, одной рукой прижимая к себе девушку. Сквозь тонкую клетку ребер он слышал частые удары ее сердца. – Хотя кажется, я поранился, пока падал.
На смуглом плече виднелся глубокий порез, выплевывающий кровь при каждом движении. Поморщившись, Даня виновато улыбнулся.
- И такое бывает. Не хочешь поиграть в сексуальную медсестричку?
***
Улицы сменяли друг друга, проходы слились в единое месиво из стиснутых домами тропинок и грязных куч мусора, гниющих многие годы, если не столетия. Под резиновой подошвой кед разлетались на осколки тонкие шприцы и жалобно хрустели осколки бутылок, а лужи разлетались тугими капельками слизи, спустя секунды стекаясь обратно.
Черноволосый парень вихрем мчался по своим владениям, чутко поводя острым носом и заглядывая в обезличенные дома, лишенные стекол. Его вел азарт и жажда, незнакомые ему до нынешнего момента.
Резко затормозив, он упал на колено, тяжело дыша, и затравленно оглянулся. Он знал пустой город как свои пять пальцев, чувствовал его спертое, едва уловимое дыхание, видел малейшие изменения, но сейчас это ни капли не помогало ему.
- Дьявол!
- Где же он?
Звериное чутье вело затворника, кипящая кровь толкала вперед, заставляя вновь и вновь искать того, кто посмел нарушить его покой. Тонкие пальцы, покрытые сетью царапин, мелко дрожали, сухие губы кривились то в гримасе отчаяния, то в хищной усмешке, сухие, воспаленные глаза нервно ощупывали местность. Парень будто не узнавал ее, вновь и вновь вертя головой.
- Где мы?
- Кого мы ищем?
Вопрос повис в воздухе. Хриплый механический и звонкий юношеский голоса оттеняли друг друга, лентой сплетаясь в единое целое.
Глубоко вздохнув, парень медленно пошел вперед. Невероятная активность сменилась ужасающим безразличием и апатией, силы будто испарились, полностью лишив его воли. Почти упав на узкий подоконник, усеянный осколками окна, он пробормотал, глядя под ноги.
- Зачем мы его ищем?
- Кто он такой?
Судорожный приступ кашля согнул беднягу пополам. Легкие рвало изнутри, ребра тисками сжимали их, пытаясь выдавить весь кислород. На глаза навернулись слезы, щеки обожгло, и путник вцепился в край стены, стараясь не упасть. Пальцы соскользнули с гладкого пластика, сорвав ногти, и брюнет рухнул на асфальт, ободрав колени. В прищуренных глазах вспыхнул огонек ярости, угольками отразившийся в глянцевой луже.
- Мы найдем тебя…
- Придет твоя очередь водить, Ха-рон…
С трудом встав, брюнет выпрямился и сплюнул. Его немного шатало, и он устало пошел вперед, глядя на асфальт и не видя, куда ступает. Шорох шагов временами превращался в шум крыльев, заставляя его нервно вздрагивать и оглядываться, но кругом царила мертвая тишина. Он давно смирился с отсутствием звука и не сильно страдал от этого, довольствуясь собственным голосом и дыханием.
- Мы най-дем те-бя…
- За-чем ты э-то сде-лал…
Слова возникали в его сознании колючими вспышками, похожими на уколы иголки, разрывающей бездонную пропасть. Иногда откуда-то вырывался тонкий стук механических часов, приятным теплом разливающийся по нервам, и парень начинал двигаться рвано, дергаясь всем телом, будто ведомая за нити марионетка. За ним тянулся ряд капель из сорванного ногтя, которые быстро покрывались слоем пыли.
- Тик…
- Так…
- Тик…
- Так…
Голова безвольно повисла на тонкой шее, губы растянулись в кривую усмешку, демонстрируя острые клыки. Путник остановился и, подняв голову, отчаянно закричал, зажмурив глаза и сжав кулаки. На его спине пламенем вспыхнули рваные раны, причиняя пробирающую до костей боль.

Глава 6.
Мне начинает казаться, что я смотрю дурацкий сериал, отвратительную мыльную оперу, как называют ее люди. Вокруг меня затягивается петля из одних и тех же людей, которые барахтаются в океане эмоций, тщетно пытаясь выплыть наружу. Алекс, Даня, Мика, Акай, Никс, тот сгорбленный парень из неведомого мира – все они кружат вокруг меня будто тени. Они что-то говорят, подсказывают, рассказывают, но я не понимаю ни слова. Единственная возможность распутать этот дурацкий клубок – найти между ними связь, соединяющую их нить. Эта нить – тот запах Алекса, его непрерывно меняющаяся энергетика, разгадку которой я до сих пор не нашел. Деймос подери, зачем я вообще влез в это?!

Сидя на подоконнике напротив палаты реанимации, Психея болтал в воздухе ногами, изредка шумно принюхиваясь. Он не любил больницы, оплот отчаяния, страха и борьбы за лишние секунды жизни, но покорно ждал, исподлобья рассматривая идеально белую дверь. Он терпеливо ждал, понимая, что должен патрулировать Настоящее, а не сидеть тут, ожидая чего-то.
«Врата будут в ярости, - отстраненно подумал он, гулко стукнув пяткой сапога по стене. На ней осталось темное пятно, и Тень поспешил стереть его, пока кто-нибудь не увидел. – Я игнорирую свои прямые обязанности, спокойно отношусь к тому, что каждую минуту сюда может завалиться очередной вирус, и ради чего? Ради человека, который даже не видит меня. Абсурд!»
Но парень продолжал сидеть, временами неопределенно улыбаясь. За дверью громко переговаривались врачи, что-то скрипело и пищало, шуршали накрахмаленные халаты медсестер, и наблюдатель широко зевнул. Спасать чью-то жизнь – ужасно долгое и утомительное занятие.
Он почувствовал, что в здание больницы забежала Мика, услышал громкий шелест шагов Алекса, уловил сладковатые духи Дианы, но не двинулся с места, лишь повел носом, принюхиваясь. Вокруг странной парочки сгустились лиловые низкие тучи, острыми комками оседая на коже, забивая легкие и портя кровь. Оба чувствовали себя потерянными, потрясенными и усталыми, однако не это привлекло внимание Тени. Приоткрыв глаз, он дернул острым носом: сквозь отрицательные эмоции пробивался тонкий дымок робкой надежды на быстрое окончание, заглушаемый чувством вины и негодованием на самих себя.
Переведя взгляд на обмотанного проводами и трубками Акая, Психея невольно вздрогнул: он плохо относился к иглам, опасаясь их хищного блеска и возможной боли, хоть никогда и не испытывал их на себе. А сейчас в тело незадачливого байкера были воткнуты несколько инструментов, заставляя наблюдателя опасливо поджимать крылья. Внутри бледного тела бился крохотный огонек жизни, тусклый, едва различимый, как умирающий мотылек в банке.
Стеклянные стенки ауры были пронизаны тонюсенькими разноцветными прожилками эмоций, сохранившихся в сердце человека, и Тень невольно медлил, подбрасывая пустую колбу на ладони. Этой эмоции еще не было в его коллекции, и в любой другой ситуации он без раздумий забрал бы ее, но сейчас что-то мешало.

Холл госпиталя напоминал хирургическое отделение, и это действовало Мике на нервы. Белые стены, пол, потолок, белые халаты медсестер, их будничные, ничего не значащие улыбки, спешка врачей и отвратительный, стерильный запах больницы. Чисто, слишком чисто вокруг, будто контраст одолевающим девушку мыслям и тому, что происходит наверху. Белизна резала глаза, заставляя слезиться и устало зажмуриваться, с головой утягивая в черноту сердца.
Напротив ее сидели родителя Акая. Мгновенно постаревший на десяток лет отец, скрестив пальцы, упрямо смотрел в пол, мать, комкая в длинных пальцах салфетку, безучастно переводила взгляд не накрашенных, покрасневших глаз с Евы на Алекса и молчала, временами кусая губы. Даже не видя ее, девушка отлично знала, что в светло-зеленых глазах плещется ненависть и возмущение. Фрау Крауз отлично знала, от чего пытался улететь ее сын, но молчала, предлагая виновной сознаться самой.
«Но я же ничего не сделала! – отчаянно закричала про себя Куликова, незаметно всхлипнув. – Я ни в чем не виновата, я не бросала его, не обманывала, не изменяла! Я ничего не сделала!»
- Может, это и погубило его?
Вздрогнув, Мика резко подняла голову, не веря своим ушам. Перед ней стояла призрачная фигура с длинными, заколотыми наверх серебристыми волосами. Студентка не видела ее лица, но была уверена, что перед ней девушка, точнее даже девочка. Та неопределенно покачала головой и подняла тонкую руку с прозрачной кожей и длинными ногтями.
- Ты ничего не стала делать.
- Это большой грех.
Вскрикнув, та подскочила на месте, испуганно оглядываясь. Видение исчезло, но отливающие металлом слова все еще звучали в ее ушах.
- Я не виновата, не виновата, - в ступоре бормотала Ева, прижав ладонь к губам. – Я не хотела, не виновата.
- Дорогая, ты не виновата, - осторожно коснувшись колена дрожащей Мики, негромко произнес герр Крауз. В уголках его глаз блестели слезинки, а небрежно затянутый хвост тихо качнулся следом за хозяином. Алекс, запинаясь, тут же перевел его слова. – Аварии на дороге случаются с мотоциклистами постоянно, даже с самыми опытными из нас. Акай всегда был осторожен, но на этот раз удача подвела его.
- Эй, не лапай ее, - машинально произнесла фрау Крауз, впервые за время ожидания посмотрев на мужа. – Господи, я же говорила эти слова ему перед отъездом! Не хочу, чтобы они стали последними словами, которые он услышал от меня.
Горько вздохнув, Диана встала и отошла к окну. За стеклом гигантской каплей пролетела вниз чья-то тень, и девушка невольно округлила глаза. Кажется, ей начинает что-то мерещиться.

Незнакомую, потустороннюю ауру Психея почувствовал сразу. Вскочив на ноги, он узкой лентой протянулся сквозь приоткрытое окно и по стене скатился вниз, изрядно напугав Орлову. Чертыхнувшись на себя за невнимательность, он осторожно расправил крылья и затянулся на первый этаж, втягивая воздух. Тонкий нос морщился, вынюхивая энергетику, и Тень хихикнул, чувствуя себя поисковой собакой. Вот только кого или что он ищет?
За поворотом мелькнула чья-то бледная тень, и он поспешил за ней. Шлейф энергетики вел его вперед, становясь все сильнее и насыщеннее, и вскоре у преследователя закружилась голова. Чертов коридор будто удлинился, не собираясь заканчиваться, и наблюдатель нахмурился: может, его заманивают в ловушку?
Резкий поворот вывел его во внутренний дворик, застывший во времени. Деревья почернели и согнулись, земля превратилась в рыхлый пепел, доходивший Психее до колена. Тот попытался выдернуть ногу, но тут же почувствовал, как опора резко ушла вниз. Небо превратилось в плотный кисельный туман, давящий на преследователя. Тот громко чихнул, подняв пыль, и тут же задергался, пытаясь подняться в воздух. Крылья мгновенно замерзли, покрывшись тонким слоем стального льда, кончики когтей и вовсе сталь прозрачными и хрупкими, болезненно осыпающимися от малейшего прикосновения.
- Не дергайся, иначе погибнешь, - прозвучал холодный голос за его спиной, и Тень едва не вывихнул шею, пытаясь хоть краем глаза увидеть говорящего.
– Хватит испытывать наше терпение, - вторил первому голосу второй, одновременно похожий и полярно разный.
- Оставь их в покое,
- Иначе тебя постигнет участь Харона.
Пепел под его ногами резко пропал, и Психей упал, больно ударившись носом об асфальт. Поморщившись, тот вытер струйку дыма, ползущего вниз из пострадавшего органа, и быстро отлетел в тень.
Он знал только одних существ, говоривших подобным образом – Фобоса и Деймос, но разум отказывался верить в то, что сами Врата решили вмешаться в судьбу людей. Величественные и неподвижные, они лишь следили за порядком, не позволяя контактов с теми, кого они защищают. Может, кто-то хочет запутать его, притворившись близнецами? И что там говорили про Харона?
Повернув голову в сторону больницы и раздавив лапой зазевавшегося червя, пожиравшего чье-то отчаяние, Психея махнул рукой, поморщившись от боли в когтях. Кажется, пора навестить Прошлое.

Огромный мир встретил его унылым молчанием, пустыми улицами и неизменным пеплом, облепившим волосы и крылья. Яркие красные пряди неизменно вызывали гнев у целого города, изо всех сил старавшегося погасить их. Он стоял на улице начала девятнадцатого века, по одной стороне которой протекала зловонная жижа, а с другой теснились пятиэтажные домики из кривого кирпича. На противоположном берегу стояли собранные из подручных материалов хижины африканских бедняков, измазанные потрескавшейся глиной и накрытой сухими пальмовыми листами. Тряхнув головой, Тень шутливо погрозил кулаком небу и тут же замер: издали донесся собачий вой. Кажется, Цербер решил встретить гостя лично.
Отяжелевшие крылья с трудом поднялись и устало упали, приподняв парня в воздух. Покрытые толстым слоем пепла, они едва шевелились, отнимая слишком много энергии. Внутри домов слабо зашевелились скелеты и призраки, привлеченные живой аурой, и наблюдатель опасливо оглянулся: не хватало еще, чтобы его растерзали на части слабые вирусы.
По каменной улице застучали несколько пар когтей, в воздухе пронесся вой и скулеж. Любопытные призраки выглянули в окна и тут же спрятались, оглушенные волной звуков. Перед носом наблюдателя с грохотом захлопнулась хлипкая дверь, и тот скрипнул зубами, машинально отступая в переулок. Встречаться лицом к лицу с обезумевшим зверем не хотелось, а прятаться от него казалось безумием. Цербер отлично ориентировался и развивав солидную скорость. Оставалась лишь слабая надежда на то, что вместе с ним прибежит и Хранитель.
Растворившись в тени тупика, Психея по-детски зажмурился, услышав скрежет клыков за углом.
- Где он? Здесь?
Сжав кулаки, Тень приоткрыл глаза и вздрогнул: перед ним стоял беловолосый юноша с костяными крыльями и горящими красными глазами. Он был одет в подобие мундира, отдаленно напоминающего наряд Харона, на голове красовалась белоснежная фуражка.
Возле его ног, сдерживаемая тяжелой цепью, бесновалась псина, задыхаясь от собственной злобы.
Глядя прямо на неподвижного гостя, хозяин тихо прошептал:
- Я чувствую тебя, не прячься.
На стене напротив проступили контуры человеческой фигуры с двумя парами тонких и острых крыльев, и блондин коснулся пальцами загривка Цербера.
- Кто ты такой? Что тебе здесь нужно?
От юноши исходили золотистые волны спокойствия и мудрости, а сам он больше походил на ледяную статую. Но Психея не успел ничего написать в ответ: рванувший Цербер подпрыгнул и лязгнул зубами возле его крыла, забрызгав тягучей слюной. Юноша быстро дернул цепь, усмиряя пса, но Тень быстро выскользнул на улицу и взмыл в небо, по пути стряхивая с крыльев пепел. На доспехах остались капли слюны, и брезгливый парень яростно потер их ладонью.
«Чертова псина, намордник надевать надо или слюнявчик!» - возмущался он, даже не глядя по сторонам. Все равно он в небе, а в Прошлом не строили особо высоких зданий, в которые он мог бы врезаться.
Внезапно выросший перед ним готический собор из светлого камня оказался серьезным препятствием. Задев одну из узорчатых башен крылом и оставив на ней черную полосу, Тень осторожно спустился вниз. Перед ним стоял светлый, тянущийся вверх храм, чьи стены были похожи на кружева. Восхищенно осмотрев найденное здание, парень осторожно протиснулся под запертой дверью.
Внутри его встретила тишина, сплетенная из тысяч шепотов и звуков. Если не прислушиваться, казалось, что вокруг шумят и переговариваются сотни людей: шуршат страницами, вздыхают, смеются, ругаются, молятся. Им вторили шорохи шагов, перелистывание страниц, треск свечей и звуки далекого города, оставшегося за стенами святого места. Но стоило напрячь уши, прислушиваясь, как все мгновенно затихало, проваливаясь в безмолвие.
Темнота места нарушалась золотыми огоньками свечей, расставленных вокруг. Они отражались в полированных скамьях, плыли по полу, скакали в разноцветных витражах, преследуя гостя множеством мигающих глаз. В центре собора наблюдатель увидел высокую статую из сероватого мрамора. Это было искусное изображение сильного, мужественного мужчины в военном мундире с гордо поднятой головой. В его глазах отражались отблески свечи, придавая взгляду невероятно живой вид, и Психея едва не растворился в воздухе, пытаясь спрятаться.
Перепрыгнув поближе, он с удивлением понял, что видит перед собой Харона. Привычна челка, прикрывавшая его левый глаз, была убрана. Вместо нее на гладком лице темнел глубокий косой шрам, которого Тень нигде не замечал прежде. Из памяти выплыл образ бывшего Хранителя, грустно прижимающего ладонь к левому глазу.
«Наказание Врат ужасно», - прошептал тогда мужчина, но наблюдатель не обратил на это внимания, хотя стоило бы.
«Уж не тебе рассуждать о наказании Фобоса и Деймос, - тут же одернул себя он. – Или тебе не с чем сравнивать?»
Стоя перед застывшим навеки Хароном, Психея неуютно переминал с ноги на ногу. Казалось, что он видит надгробный камень мудрейшего и старейшего Хранителя, который только существовал во Времени. Осторожно коснувшись обломанных пальцев мужчины, Тень невольно отвел взгляд.
Когда-то давно он показал Стражу небольшой проход, который вел из мира Прошлого в Будущее, минуя Врата. Это был крошечный туннель, отделившийся от основного течения и не замеченный самими близнецами. Он не соприкасался с Настоящим, и наблюдатель не стал заделывать его, а спустя несколько веков показал проход и Хранителю Прошлого. Тот пообещал заделать проход, чтобы вирусы Будущего не проникли в его мир, но, должно быть, не исполнил этого, а направился в гости к Си-Тиану. Вспомнив о техноангеле, Психея помрачнел еще сильнее.
Харон и Си-Тиан были созданы одновременно задолго до появления других Хранителей. Они всегда ревностно охраняли свои миры и предано служили близнецам, являясь эталоном Стражей. Сильные, выносливые, верные воины, они были образцом и для наблюдателя. Не друзья, не враги, не братья – две половинки одного целого, они появились на свет и умерли в один день. А умерли ли?
- Что ты тут делаешь? – металлической яростью зазвенел у дверей чей-то голос, и парень резко обернулся, едва успев уклониться от удара косы. Стоящий перед ним беловолосый юноша дрожал от негодования, кусая тонкие, контрастно темные губы. Костяные крылья, принадлежавшие раньше Харону, гордо распрямились за спиной, струной вытянувшись в небо. – Убирайся!
Рубящие удары посыпались на Тень со всех сторон. Полный негодования юноша молниеносно бросался в атаку, быстро вращая перед собой косу, но в его движениях Психее чудилось что-то очень знакомое. Неловко оступившись, он упал на колено, чудом успев поставить блок. На плече появилась глубокая рана, обнажающая темно-серые волокна мышц, из которых потек вниз густой дым. Это на секунду отвлекло странного альбиноса, и Тень успел раствориться в тени под скамьей. Рана сильно ныла, выплескивая дым вместо крови, и парень крепче стиснул зубы, боясь издать хоть звук.
Встряхнув головой, юноша мрачно окинул взглядом храм и раздраженно стукнул кулаком по спинке сидений, оставив там вмятину. За захлопнувшейся дверью заскулил брошенный Цербер, но юноша проигнорировал зов питомца и подошел к статуе, почтительно склонив голову и сняв фуражку. Его крылья покорно опустились, а глаза потухли, прячась за опустившимися на лицо атласно-снежными прядями. Альбинос мягко коснулся болтающейся на запястье Харона двенадцатиконечной звезды и сделал вид, что не заметил стремительно удирающего по колонне Психею.
Остановившись на крыше, тот глубоко вздохнул и пожалел, что не курит. Расстилающийся перед ним мир Прошлого выглядел однообразным и унылым, близость бесцветного неба ни капли не радовала, а воющий внизу пес нагонял тоску. Бросив в Цербера отломанный кусок камня, Тень показал ему язык и поднялся на ноги.
Итак, Харон заточен в статуе и рассыпается на глазах, вместо него хозяйничает незнакомый альбинос, неплохо владеющий холодным оружием. Должно быть, ему передались все знания старого Стража и опыт человечества, только вот оказанная наблюдателю встреча ясно продемонстрировала нежелание новичка полностью идти по стопам предшественника. Иначе говоря, помогать ему тот не станет.
Почесав затылок и пригладив взъерошенные волосы, парень встал и ласточкой упал вниз, по пути расправляя крылья. Не удержавшись, тот постучал в стекло, привлекая внимание нового Хранителя, и скорчил страшную рожу. Проход в иной мир открылся прямо возле храма, и Тень быстро сложил крылья, подражая ныряльщикам.
Вынырнув из прохода, он едва успел зацепиться когтями за гладкое здание и повиснуть над городом. Под его ногами расстилался безжизненный город, полный покосившихся домов и пустых дорог. От центра расходились широкие шоссе, покрытые огромными трещинами, их пересекали короткие улицы, стиснутые высотками без единого стекла, и тупики, созданные из мусора и грязи.
Осторожно расцепив пальцы, Психея мягко приземлился на хрустнувшее стекло и огляделся. Он не узнавал этот мир, хотя явно был тут однажды – остатки его ауры замерзли на ближайшей стене. Парень сделал несколько шагов вперед, не заметив, как на противоположном конце улице дернулась и повернула голову в его сторону сгорбленная фигура в плаще.

@темы: синхронизация

   

Fuge, late, tace

главная