01:14 

Глава 1

Schuldig16
- Ходи уже, Лягушонок, хватит испытывать мое терпение, - процедил сквозь зубы высокий студент, хмуря брови и с неприязнью поглядывая на экран портативного планшета. Игра в карты, начавшаяся как безобидная шутка, постепенно выросла в настоящий поединок, проигрывать в котором не хотелось никому.
Лука или Лягушонок, прозванный так из-за ярко-бирюзовых, вечно торчащих дыбом волос - среднего роста сильный парень в широкой футболке кислотного цвета - прикусил пухлую губу и задумчиво покатал во рту шарик жвачки. Выдув пузырь, он на несколько секунд зажал его зубами, дав сопернику возможность проткнуть его острием карандаша. Золотого цвета жвачка со вкусом киви тут же сдулась и превратилась в обвисший пакет, несколько липких кусочков приземлились на щеку парня.
- Твою ж бабушку, Хейн!
Сняв круглые очки с зелеными стеклами, Лягушонок укоризненно посмотрел на друга разноцветными глазами. Он был мозаиком и страдал от гетерохромии: его левый глаз был желтым, а правый - голубым. И хотя такая мелочь как цветные глаза уже никого не смущала, парень сильно стеснялся такой разницы и предпочитал носить очки, пряча «изъян». Однако это не мешало неунывающему Луке восхищаться глазами лучшего друга - ярко-желтыми кусочками янтаря, покрытыми трещинками.
Хейн же выглядел полной противоположностью: худой, даже костлявый, он постоянно горбился, но все равно оставался почти на полголовы выше Лягушонка. В короткий «ежик» светло-голубых волос были вплетены пара сотен тонких дреды, спускавшиеся до поясницы, и несколько одиночных косичек, практически не выделяющихся в общей массе. Он постоянно носил темную одежду и не стремился привлекать к себе внимание. Неулыбчивый, часто хмурящийся и малоразговорчивый, он оттаивал лишь возле неугомонного и энергичного Луки, дружба с которым завязалась несколько лет назад.
- У меня никогда ее не было, - насмешливо отозвался Хейн, подняв на лоб вытянутые очки с голубыми линзами. Это был подарок Лягушонка, которых тот явно выбрал из-за собственного цвета волос, и парень всегда носил их, хоть и не сильно жаловал радостные и яркие цвета. Острый кончик языка, на котором сверкнул стальной шарик криво пробитого пирсинга, облизал бесцветные тонкие губы, растянувшиеся в издевательской улыбке.
- Ты меня и так понял, - буркнул Лука, напряженно обдумывая свой ход. От него зависела победа, и парню не хотелось вновь проигрывать. Побарабанив пальцами по краю стола, он почти ткнулся носом в планшет, близоруко рассматривая карты.
Планшет в их мире давно перестал быть просто удобным портативным компьютером – в нем была сконцентрирована вся жизнь. Государство выдавало простейшие модели детям на их пятый день рождения, и с тех пор они обязались носить его с собой постоянно. Сами устройства можно было менять, выбирая модели по потребностям, но при первой же активации требовалось перенести всю информацию со старого на новый. В первые годы информация о ребенке содержалась в планшетах его родителей или опекунов.
Внутри хранились все данные хозяина: имя, возраст, адрес, сведения о семье, работе, образовании и счетах, данные о страховках, скидках в магазинах, домашних заданиях, отправленных или принятых письмах, посещенных сайтах и играх, загруженных книгах, фильмах и маршрутах. Здесь размещали чипы финансов, здоровья, образования и брака, сбрасывали всю информацию, фото и видео, использовали для работы, учебы и развлечений.
Чтобы расплатиться в магазине, достаточно считать индивидуальный финансовый код, ведущий к виртуальному счету. Доступ к персональным данным получали только при сканировании слюню хозяина, что препятствовало подмене планшетов. Молниеносная проверка ДНК – лизнуть палец и прижать его к сканеру на лицевой стороне - и система либо впускала, либо навсегда закрывала доступ. Универсальная батарея позволяла устройству заряжаться от всего подряд: начиная от редкого солнечного света и заканчивая движениями владельца.
Говоря проще, небольшой планшет, который легко помещался в кармане и заряжался при ходьбе, заменил абсолютно все: документы, деньги, телефон, память и личность хозяина. Некоторые приравнивали потерю устройства к смерти, а в глуповатых фильмах, напичканных спецэффектами, главные герои, борясь против системы, часто ломали планшеты, демонстрируя свободу от общества. Обычно после этого фильм заканчивался, и узнать, как человек жил дальше, не представлялось возможным.
Лягушонок нерешительно протянул руку, почти коснувшись карты, но тут же отдернул пальцы, вновь выбрал и передумал. Зевнув, Хейн со скучающим видом обвел глазами аудиторию, в которой проходили занятия. Подобно аудиториям прошлого, она была сделана полукругом и уходила вверх, давая возможность всем собравшимся видеть преподавателя. Впрочем, сегодня, как и всегда, заняты были всего половина стульев: большинство студентов не отличались регулярными посещениями.
Парень не знал, на каком точно предмете присутствует, и не был особо удручен этим: он не был в числе преуспевающих студентов, но уверенно держался посредине, скачивая задания и тесты у Луки. Тот считался лучшим студентом, и многие преподаватели удивленно качали головами: парень легко мог поступить в достаточно неплохой ВУЗ в Атра Фамес или даже в Бэллум Рубрум. Однако Лягушонок предпочитал гнить вместе с неудачниками в паршивом заведении в Патиола Морте, таща за собой не особо сообразительного друга.
За грязным бронебойным пластиком оконного проема плыли тяжелые светло-серые облака, где-то далеко прогремел гром или взрыв. Весь город состоял из нескольких зон, идеально ровными кругами расходящихся от центра. Они отделялись друг от друга высокими стенами и соединялись охраняемыми проходами.
- Что там произошло? - Лука на секунду оторвался от игры, и Хейн машинально повернул голову к окну.
Воспользовавшись этим, Лягушонок тут же вызвал виртуального помощника Дерк, которая подсказала правильный ход, и сейчас с невинным видом хлопал короткими, но пушистыми ресницами, глядя на недоумение соперника. Голографическая Дерк - стройная девушка чуть больше указательного пальца с короткими фиолетовыми волосами - одернула завязанный под грудью топик и с силой пнула появившуюся над экраном пышногрудую брюнетку в откровенном платье - просочившийся в планшет вирус. Вирус тут же попытался уползти, но Дерк молниеносно пригвоздила ее полупрозрачным кинжалом к экрану, потянула за пучок на затылке и перерезала открывшееся горло.
На стол хлынула салатовая кровь, состоящая из нолей и единиц, и Хейн хмыкнул, на секунду отрываясь от мыслей:
- Прокачал?
- Ага, обновление пару дней назад вышло, - зевнул в ответ Лягушонок, потягиваясь. До конца занятий оставалось не больше десяти минут, но большая часть студентов уже не слушала преподавателя и громким шепотом переговаривалась между собой. - Признавай, ты проиграл.
Сердито цыкнув, Хейн подпер ладонями подбородок, сверля взглядом планшет. Разумеется, он проиграл, но признавать это не хотелось. Детство, проведенное в приюте среди мелких воришек и шулеров, специализирующихся на обмане себе подобных малышей, дало ему некоторое преимущество в азартных играх перед другом-«домашним мальчиком», но сейчас все знания и умения были бесполезны. Видимо, он все же проиграл.
- Черт бы тебя подрал, Лягушонок, - в сердцах проворчал Хейн, и Лука с довольным видом высунул язык, желтоватый от жвачки. - И на что мы играли?
- На желание, - пожал плечами тот, копаясь в необъятном рюкзаке, украшенном фенечками, лентами и значками. Родители Лягушонка до его рождения несколько лет путешествовали с коммуной потомков хиппи, и сын явно наследовал от них любовь к ярким цветам. - На что мы еще могли играть?
Пожав плечами, Хейн поднялся, убрал в планшет в карман и поправил очки. Настроение заметно испортилось. Он не любил проигрывать, особенно проигрывать другу, который совершенно не умел загадывать желания. Например, в прошлый раз он загадал, чтобы Хейн купил ему носки, в позапрошлый - чтобы Хейн приготовил для него завтрак, а в позапрошлый…
- Держи, - стараясь не обращать внимание на недовольство Хейна, Лука протянул ему пухлую тетрадь, на которой красовалась потрескавшаяся земля. Сквозь шершавый камень наверх рвалась янтарного цвета магма, заливающая края.
Повертев тетрадь в руках, Хейн удивленно выгнул бровь, но Лука уже сбежал вниз, едва не сбив неторопливых девушек в микро-шортах. Одна из них что-то прокричала торопыге, но тот даже не обернулся. Выругавшись, Хейн схватил сумку и поспешил за другом. Временами тот вел себя как полный псих, но парень научился закрывать глаза на этот недостаток.
Здание ВУЗа не отличалось аккуратностью или чистотой: роботы-пылесосы не справлялись с грязью, окна не мыли с прошлого года, большинство эскалаторов, заменяющих лестницы, едва двигались или вовсе не работали. Крашенные потолки заметно облупились, частенько встречались свежие пятна, перекрывающие особенно заметное безобразие. Самой новой была реклама: плакаты плотными рядами висели по стенам, занимая практически все пространство. Часть из них успели ободрать и разукрасить, и Хейн отлично знал, что уже завтра эта реклама будет заменена.
Яркая шевелюра Луки мелькала в паре метров впереди, но парню никак не удавалось догнать друга. Сонно бредущие навстречу друг другу люди сталкивались, переругивались, здоровались и останавливались поболтать, игнорируя основной поток и создавая препятствия.
Лука свернул, и Хейн, пихнув локтем какого-то упитанного парнишку с копной кудрей нежно-салатового цвета, проследовал за ним. Внезапно перед парнем открылась старая, покосившаяся лестница из бетона - должно быть, ей было не меньше пятидесяти лет. сев на верхнюю ступеньку, Лягушонок бросил рюкзак рядом и вытащил оттуда планшет. Лихорадочно бегая пальцами по экрану, тот не обращал внимание на остановившегося за спиной друга. Разноцветные глаза были прикованы к экрану и строчкам кода, появившаяся Дерк оказалась согнана и обиженно сидела на перилах, болтая ногами.
Помощники не могли отойти от планшетов дальше, чем на метр, но благодаря программе, быстро учились и активно взаимодействовали с окружающими предметами. Некоторые новые модели могли даже разговаривать с хозяевами, но у Хейна был базовый вариант - молчаливая ящерица Рон. Лягушонок не раз предлагал прокачать Рона, но хозяин не видел в этом смысла: все равно старенький, не особо мощный планшет не сможет поддержать это.
- Эй, ты решил посидеть тут? - легко пнув друга по пояснице, спросил Хейн. В ответ послышалось шипение и невнятное бормотание. - Эй, Лягушонок, яйца отморозишь. Черт, да я с тобой разговариваю!
- Да помолчи ты! - огрызнулся тот, снимая очки и поднося планшет к глазам. - Я, кажется, понял, как нужно написать… или не понял… или… Да черт возьми!
Вздохнув и закатив глаза, Хейн вытащил сигареты и спустился на пролет вниз. приоткрыв окно, он затянулся, выдыхая дым в щель.

   

Fuge, late, tace

главная